Книга Живее всех живых, страница 112 – Марина Серова

— Какой ужас, – тихо прохрипел Алексей. – Бедное животное.

Виталий, как и прежде, криво усмехнулся.

— Бедное не бедное, но этот зверь, в котором кипела ненависть, просто жаждал когда-нибудь оказаться на свободе и загрызть своего обидчика. Во время такого сурового воспитания была небольшая осечка, Акела ухитрился схватить меня за ногу. От злости он даже прокусил резиновый сапог и повредил мне связку на голеностопе. Тогда-то я понял, что этот зверь готов разорвать своего обидчика.

«Вот почему ты прихрамывал на одну ногу», – тут же вспомнила я.

— Ты держал его все время здесь? – спросила я. – Не боялся, что кто-то его здесь обнаружит?

— Боялся. Но надеялся на то, что этого не случится. Зимой Акела жил у меня в сарае, никто его не видел. А по весне Акела подрос, и я привел его в этот домик, стал выпускать на волю. Боялся, что он убежит, но нет. Волк, который почти с рождения вскормлен человеком, – это почти как собака. Побегает и снова в дом прибежит. В общем… к осени он стал матерым молодым волком, осталось только дождаться подходящего момента. И этот момент настал…

В глазах Алексея вспыхнул недобрый огонек. Я сидела рядом и почувствовала, как напряглось его тело.

— Значит, это не случайно, – прохрипел он и откашлялся. – Это все ты подстроил! Ты натравил этого гребаного волка на моего отца! Рассказывай дальше!

— А что там рассказывать… Думаю, вы и сами уже все поняли. Я ловил подходящий момент, надо было, чтобы твой отец пошел на охоту. Как раз вечером до того решающего момента мы с ним сидели на кухне, он сообщил, что завтра после полудня думает пойти уток пострелять. А я про себя возликовал, надо же, думаю, как удачно складывается, как раз на твой день рождения. Вот подарочек будет моему братишке. В общем… Рубашка его и так была засалена, однако я все три его любимые рубашки слегка сдобрил соляркой. Прям чуток, сразу и не унюхаешь, но волку этого будет достаточно. И подошву его резиновых сапог. Я, если честно, сомневался в успешном исходе своей затеи. В этот день пришлось сбегать к Акеле в образе злого человека, пахнущего соляркой, и подразнить его как следует. Домой пришлось аж в потемках возвращаться. А на следующий день снова пришел и выпустил его на… охоту. «Давай, Акела, отомсти своему обидчику». Волк словно понял, посмотрел на меня так странно и убежал в лес… Да, он напал на след твоего отца. Он унюхал его, и в нем сработал инстинкт на раздражитель. Акела набросился на Сергея Громова и просто растерзал его. Возмездие свершилось!

— Ах ты гад! – Алексей так резко кинулся вперед, что я не успела его остановить. – Сволочь!

Через секунду Алексей налетел на Виталия и полностью повалил его на пол. Схватил того за горло и начал душить.

— Теперь я тебя убью! Сейчас я совершу возмездие!

Я подскочила к дерущимся и с силой оттащила Алексея. Тот продолжал махать руками и пинать ногами, брызжа слюной и крича проклятия. Пришлось слегка скрутить ему руку за спину и усадить обратно на скамейку.

— Угомонись! – велела я. – Не делай глупостей. Он еще получит по заслугам.

— И этот волк!.. Он убежал! Он опасен! – кричал Алексей.

Виталий тем временем поднялся с пола и прислонился к стене. При этом он улыбался, как умалишенный, и его пустые глаза не выражали ничего, кроме злобы и ненависти.