Книга Карьера требует жертв, страница 101 – Марина Серова

— Валя, я…

— Васенька, ничего не говори. Возможно, я чувствовала тяжесть на душе и долг перед Сашей, потому что на самом деле он был жив. Ты можешь не верить в подобную мистику, я и сама не слишком в нее верю, но когда я узнала, что он инсценировал свою смерть, то поняла, что следующий его уход на тот свет будет окончательным.

— Что ты имеешь в виду?

— Ох, Вася, меня всегда поражало, как такой человек, как ты, может совмещать в себе хладнокровие и профессионализм с наивностью. Это я убила Сашу.

Да, она попалась! Олег сделал жест, символизирующий фразу «Да!», Глеб беззвучно выдохнул, Кристина кивнула.

Я же прислушалась, потому что разговор Прусса и Прохоровой переходил в самую интересную стадию.

После непродолжительной паузы Василий Михайлович продолжил:

— Что ты сделала?!

— Ты прав, Женя Охотникова не убивала Сашу. Это сделала я.

— Но как? Ты ведь в тот момент была без сознания.

— Я позаботилась о том, чтобы все так думали. Когда я пришла в себя, то поговорила с Еленой Леонидовной Кортецкой и доходчиво объяснила ей, что с известием о моем пробуждении необходимо повременить. Затем я напомнила, как она любит отжигать в моем клубе с молоденькими проститутками и что ее муж, дочь и, самое главное, начальство вряд ли обрадуются, когда увидят фотографии ее пьяных пируэтов в обществе девушек с низкой социальной ответственностью. По моей задумке я продолжала якобы дремать на больничной койке, а Елена Леонидовна должна была ввести в капельницу Александра Александровича вещество, которое практически невозможно идентифицировать при анализе крови и которое способствует смерти, похожей на удушение.

— Ты просто подставила Женю? Как ты могла знать, что она будет в больнице?

— О, госпожа Охотникова – не такая умная, как она думает, я в который раз в этом убеждаюсь. Я не знаю, зачем она караулила, пока менты отойдут от палаты Василевского, но первое, что я увидела в окно своей палаты, когда очнулась, – это ее, наблюдающую за этими самыми ментами. Я понятия не имею, что она хотела сказать Саше, но именно в тот момент у меня родился план, как подставить ее. Хорошо, что у меня имеется рычаг давления на Кортецкую. А хваленая Женя Охотникова даже не подумала посмотреть в мою сторону. Когда она разговаривала с Сашей, яд уже растекался по его венам. Вот она уходит, а в палату заходит Елена Леонидовна, которая накидывает подушку ему на голову. Удушение инсценировано, смерть настоящая. На этот раз человек, прочно засевший у меня в голове, покинул этот мир навсегда. Как вскоре покинет и голову. Вася, я не обещаю тебе афишировать наши отношения, но готова продолжить их. Потому что сейчас могу искренне признаться в том, что люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, – на этих словах Прусс вновь целуется с Прохоровой, и вызов заканчивается – видимо, Василий Михайлович незаметно нажал на кнопку завершения вызова.

— Что такое, почему оборвалось? – с досадой спрашивает Глеб.

— Мы услышали и записали все, что нужно, – отвечаю я. – Уверена, Василий Михайлович заночует там. Ему нужно попрощаться с любимой.

Мое очевидное заключение заставило Глеба смутиться. Интересно, каково это – любить человека и фактически предать его во имя закона? Пруссу не позавидуешь, во всей этой истории он – самый несчастный персонаж. Глеб был на волосок от смерти, но, если разобрать историю Василия Михайловича… Бесконечная преданность Александру Василевскому, тайный роман с Прохоровой, нежеланная дочь, отношения с которой теперь будет трудно наладить, и необходимость выдать женщину, которую он искренне любит.