Книга Карьера требует жертв, страница 103 – Марина Серова

— Кто отдыхать действительно не умеет, так это ты, Охотникова, – ехидно подмечает Кристина. Что ж, она права.

— Запись, сделанную под принуждением, суд может не рассмотреть. Нам нужно еще что-нибудь на Прохорову.

— Черт, я об этом даже не думал.

— Да, Глеб, ты уже думаешь об отпуске. Конечно, это замечательно, но дело еще не завершено. – Взяв паузу, я все же добавляю, чтобы прервать неловкое молчание: – Я тоже отдыхать не мастак, но с удовольствием рванула бы куда-нибудь. Хотя бы на пару дней.

Мы сидим еще немного, а потом расходимся по комнатам. Спать мне совсем не хочется, так как я недавно проснулась, поэтому я решаю поваляться и подумать. Досуг так себе, но мне всегда нравилось покопаться в собственных мыслях, нежели смотреть телевизор. Можно еще посмотреть какой-нибудь фильм, но сейчас я не смогу слушать героев картины, потому что в голове будет наша миссия. Я согласна с Олегом, мы на финишной прямой. Сейчас главное – сделать последний рывок, упечь Прохорову за решетку и уже потом задумываться об отпуске.

Мне нужно отдохнуть еще и потому, что в этом деле я допустила много ошибок. За время работы телохранителем у меня были досадные провалы, но таких я не припомню. Меня чуть не убили и не закопали в лесу, моего клиента чуть не отравили, я попала в объектив камеры видеонаблюдения, и теперь меня обвиняют в убийстве. Нужно переосмыслить свои методы работы. Возможно, даже подумать, стоит ли продолжать работу. Ворох этих мыслей побуждает меня снова провалиться в сон, несмотря на отсутствие усталости.

8 часов утра, я завариваю себе кофе на кухне. Все еще спят, и я не собираюсь их будить – пусть отдыхают.

В особняк входит Василий Прусс, подходит ко мне и спокойным тоном произносит:

— Доброе утро. Тебя не затруднит сделать мне кофе? Средняя чашка, одна ложка сахара.

— Доброе. Да, конечно. Как вы, Василий Михайлович? – Прусс предпочитает не отвечать на этот вопрос.

Он достает из внутреннего кармана несколько фотографий, кладет их на стол и спрашивает:

— Записала все, что нужно?

— Да.

— Это хорошо. Но запись, полученную таким путем, могут не рассмотреть в суде.

— Да, я говорила ребятам об этом.

— Именно поэтому я достал это, пока Валя спала. Взгляни.

Я смотрю на фото и вижу те самые компрометирующие снимки Елены Леонидовны Кортецкой.

Да, зажигает эта дама неслабо. Я понимаю, к чему клонит Прусс, поэтому спрашиваю:

— Вы или я?

— Поедем вместе, чтобы наверняка.

Я отвечаю Василию Михайловичу кивком и присаживаюсь напротив, чтобы допить свой кофе. Мы допиваем горячие напитки в полной тишине. Как интересно, что я поняла его с полуслова. Сейчас мы поедем к Елене Леонидовне Кортецкой, предоставим ей эти фотографии и скажем, что сольем их в Интернет и в печатные СМИ, если она не расскажет об убийстве Василевского. Кортецкая тоже сядет в тюрьму за соучастие, но мы скажем, что Прохорова заставила ее пойти на это, потому что угрожала ее мужу и дочери, а в записи разговора Прусса с Прохоровой сотрем ту часть, где Валентина уточняет, какой именно рычаг давления на Елену у нее имеется.

Стало быть, мы предоставим Кортецкой выбор – сокращенный срок в тюрьме и ее грязные пристрастия останутся в тайне, или же ее репутация будет навсегда разрушена, так как мы обнародуем фотографии и полную версию записи. Во втором случае есть шанс, что Елена Леонидовна все равно попадет в тюрьму, но на более долгий срок, так как не выступила с чистосердечным признанием и не рассказала о причастности к убийству. Но такой вариант маловероятен, потому что запись разговора могут посчитать доказательством, полученным незаконным путем, и она не будет рассмотрена. Так что наша задача с Василием Михайловичем – надавить на Кортецкую.