Книга Карьера требует жертв, страница 104 – Марина Серова

Я допиваю кофе раньше Прусса, поднимаюсь в свою комнату, где быстро одеваюсь, после чего спускаюсь как раз к тому моменту, когда Василий Михайлович допил свою чашку. Просыпается Глеб, который, продирая глаза, приветствует нас:

— Доброе утро. Дядя Вася, как ты? Куда вы собрались?

— Я в полном порядке, Глеб. Мы отправляемся разрушать жизнь еще одному человеку, – эти слова обескуражили Василевского, но он не стал ничего уточнять.

Мы с Василием Михайловичем кивнули начальнику, после чего покинули дом.

С Еленой Леонидовной все прошло не слишком гладко, но на это и не стоило надеяться. Когда мы предоставили ей варианты, женщина расплакалась.

— Я – неплохой человек. Просто… Я борюсь с этим всю свою жизнь. Иногда меня тянет…

— На женщин? – Прусс задает этот вопрос с невероятным хладнокровием, будто бы все происходящее нисколько не цепляет его. Я же сижу молча, ком подступил к горлу. Кортецкая – не святая, но мы сейчас действительно разрушаем человеку жизнь.

— На безумные поступки. И на женщин тоже. Валентина Прохорова сказала, что мои пристрастия останутся в тайне. Что я – желанный клиент ее клуба и могу приходить туда когда вздумается и заказывать… В общем, отдыхать так, как я захочу.

— Итак, Елена Леонидовна, что вы выбираете?

— Я пойду в полицию и все расскажу. Только, пожалуйста, сделайте так, чтобы записи…

— Я и Евгения Максимовна ручаемся, что запись будет отредактирована. Никто не узнает о ваших порочных связях. Если Валентина на суде попытается заявить о чем-нибудь таком, ее слова объявят клеветой, так как у нее нет доказательств. Единственные экземпляры фотографий сейчас перед вами.

— Я могу их уничтожить?

— Нет, тогда у нас не будет гарантии, что вы сдадите Валентину полиции. Фотографии останутся у меня.

— Но как я могу рассчитывать на то, что вы действительно уничтожите их и отредактируете запись?

— Придется поверить нам на слово. Второй вариант для вас гораздо хуже.

Кортецкая берет паузу на размышления, после чего начинает рыдать. Василий Михайлович невозмутим – ему нисколько не жалко эту падшую женщину, он страдает из-за того, что собственноручно отправляет за решетку свою возлюбленную. А сколько прошлых преступлений Прохоровой осталось безнаказанными. Впрочем, то, что она получит срок за убийство Александра Василевского, – уже хорошо. Для всех, кроме Прусса.

Елена Леонидовна вытирает слезы, после чего произносит:

— Я отправлюсь в полицию.

— Отлично. Собирайтесь, мы с Евгенией подождем вас в машине.

— Что? Прямо сейчас? У меня же…

— Что у вас? Работа? Вы совсем скоро ее лишитесь. Простите, Елена, но мы должны перестраховаться – у нас нет никаких гарантий, что сейчас вы не сбежите из страны, пока вам не предъявили официальных обвинений. Поэтому мы отвезем вас. – Я была немного шокирована такой решительностью Прусса, хотя его слова были логичными.

Мы молча встали и вышли. Буквально через пять минут Елена Кортецкая села к нам в машину.

Вот мы уже в полицейском участке. Я звоню Глебу, Олегу и Кристине, чтобы они приезжали на место событий. Кристина, по понятным причинам, остается ждать в машине, все остальные собираются в коридоре участка.

Вдруг двери открываются, и в сопровождении двух полицейских в здание входит Валентина Прохорова, за процессией из трех человек следует ее адвокат. Проходя мимо Василия Михайловича, она останавливается, капитан Синицын, который выходит из допросной, дает сопровождающим Валентины знак, чтобы они позволили им перекинуться парой слов.