Книга Старая любовь - новые неприятности, страница 63 – Марина Серова

— Но вы предупреждали его об опасности? — уточнила я.

— В том-то и дело, что они все заранее продумали и, кроме нечистой совести, им ничего не угрожало, — усмехнулась Екатерина Геннадьевна. — А уж с ней-то они умели договариваться. И среди аудиторов у них были свои люди. Предупреждали о спонтанных, то есть внеплановых, проверках. Правда, лихорадить их начинало, когда кто-то из знакомых аудиторов выбывал. Вот тогда они всерьез нервничали. Викентьев и вовсе метал молнии, дома было находиться просто невыносимо…

— Ваша знакомая, Лариса Николаевна… — начала я, решив плавно перейти к теме переполоха, вызванного моим расследованием.

— Ларочка? — Викентьева отрицательно покачала головой. — Нет, делами компании она никогда не интересовалась. Вскоре после замужества ушла из рекламного агентства и осела дома, по ее собственному выражению.

— Да, но я хотела кое-что уточнить, — продолжала я, несмотря на замечание моей собеседницы. — Лариса рассказала, что ее муж говорил по телефону с Солодиловым. Как раз перед тем, как у него случился сердечный приступ.

— Да? — Екатерина Геннадьевна с любопытством посмотрела на меня. — Я не знала, надо будет спросить у Ларочки. И о чем же они говорили, если не секрет?

— Не секрет, — отозвалась я, — но Лариса Николаевна услышала лишь, что Белорецкий мог что-то сболтнуть. Видимо, нечто такое, что могло бы привести к серьезным проблемам.

Викентьева ненадолго задумалась.

— М-да… — проговорила она. — Видимо, действительно что-то очень серьезное, если Владислав после этого разговора до утра не дожил. Но единственное, что мне приходит в голову…

Она с сомнением посмотрела на меня и продолжила развивать свою мысль:

— Видимо, Белорецкий кому-нибудь рассказал о фонде, который сам же и придумал.

— Но зачем ему было это делать? — усомнилась я. — Это ведь не в его интересах.

— Да так просто, — беспечно отозвалась Екатерина Геннадьевна. — Порисоваться перед кем-нибудь захотел. Он ведь был самым настоящим нарциссом. Любил похвастаться — смотрите, какой я умный и ловкий, куда вам всем до меня. Хотя это всего лишь мое предположение, — добавила она, немного помолчав.

«Как и то, что Белорецкий вообще кому-то рассказывал об их проделках с акциями, — подумала я. — Сплошные предположения, причем преимущественно непроверяемые».

— Может быть, они опасались, что Артемий Витальевич делился этими сведениями со своей женой, Виолеттой? — озвучила я очередную гипотезу. — А она успела с кем-нибудь это обсудить. Вы ведь слышали, что с ней случилось?

Викентьева со вздохом кивнула.

— Конечно, слышала. Но здесь мне вряд ли удастся чем-нибудь вам помочь, я ведь даже знакома с ней не была. К этому несчастному юному существу я испытываю лишь искреннюю жалость, но не думаю, чтобы Артемий делился с ней такого рода соображениями.

— Но ведь она все-таки была его женой, — возразила я и тотчас вспомнила о первом завещании, согласно которому все его имущество должна была унаследовать Виолетта. Вполне возможно, что Белорецкий рассказал своей молодой супруге как о самом завещании, так и о его условиях, ведь не настолько уж он был скрытен. Такая подозрительность уже попахивает патологией.

Однако Екатерина Геннадьевна решительно отказывалась разделить мое мнение на этот счет.