Книга Старая любовь - новые неприятности, страница 61 – Марина Серова

Я мысленно отметила эту деталь, ведь именно Солодилов обнаружил тело Белорецкого тем роковым утром.

— Белорецкий оказался прирожденным администратором, координировал внутрикорпоративное взаимодействие, — продолжала Екатерина Геннадьевна. — Ну а Викентьев отвечал непосредственно за производственные процессы, хотя это звучит не совсем точно.

— Не совсем точно? — переспросила я.

Викентьева кивнула.

— Знаете, что означает «ТранСБАВ»? — спросила она с улыбкой. — Это ведь своего рода аббревиатура. Владислав проявил свою креативность, решив, что прописная «С» будет выполнять двойную функцию. Указывать на отношение компании к грузоперевозкам и одновременно на фамилию. Сами понимаете, что с нее начинается фамилия Эдика, ну и, соответственно, все остальные. Сначала это была небольшая фирма по оказанию транспортных услуг, которая постепенно выросла до закрытого акционерного общества. Ну а последние несколько лет, когда объемы перевозок резко возросли, наша дружная четверка решила стать держателями акций. Причем они всячески избегали владеть крупными пакетами, всерьез начали увеличивать количество акций в собственном распоряжении буквально два-три года назад. Хотя просматриваться такая тенденция начала гораздо раньше, мы еще жили вместе с Викентьевым в Тарасове, в его квартире на Волжской.

Тут Екатерина Геннадьевна внезапно замолчала, словно оборвав себя на полуслове. Она сосредоточенно подлила себе еще немного кофе, будто стремилась успокоить себя этим нехитрым будничным действием. Хотя, скорее всего, так оно и было.

— Хорошо, хоть дочь к тому времени уже выросла и переселилась в мою квартиру, которую я оставила за собой, — странным глуховатым голосом проговорила моя собеседница. — А уж как Викентьев уговаривал меня ее продать и пустить деньги в дело, как он выразился. Я едва было не поддалась, вовремя одумалась. Главное, дочь самой острой фазы конфликта не видела, а потом и вовсе уехала в Камышин, подальше от этого кошмара…

Екатерина Геннадьевна поднесла чашку ко рту, я заметила, что руки у нее слегка дрожат. Отпив немного кофе, Викентьева отставила чашку и подняла на меня взгляд. Глаза ее были сухими, но в них появился недобрый огонек.

— Вы меня извините, Татьяна Александровна, — твердо сказала она, — но я вам не буду пересказывать детали… распада нашего брака. Да они вам и ни к чему. Скажу лишь, что однажды дошло до рукоприкладства, после этого я и послушалась совета дочери и зятя и переехала к ним в Камышин. Хотя уезжать из Тарасова не хотелось. Он ведь и здесь не оставил бы меня в покое, поэтому я всегда прошу Ларочку никому не рассказывать о моих наездах в родной город.

Тут Екатерина Геннадьевна глубоко вздохнула; после того как она выговорилась, напряжение ее явно отпустило. Взгляд женщины стал мягче, поза — расслабленнее.

— Екатерина Геннадьевна, я все же вынуждена задать вам вопрос, в некотором роде касающийся Анатолия Степановича. — Как я ни старалась обойти болезненную тему отношений супругов Викентьевых, достичь в полной мере мне этого не удалось. Невозможно было попросту взять и вычленить исключительно имущественные вопросы, не упоминая самих собственников. — Но если для вас это настолько тяжело, вы, конечно, можете не отвечать. Я вас очень хорошо понимаю.