Книга Старая любовь - новые неприятности, страница 62 – Марина Серова

— Да нет, почему же. — Викентьева равнодушно пожала плечами. — Я уже успокоилась, буду рада вам помочь.

— Ваш… — начала было я и тут же спохватилась, — то есть Анатолий Степанович убеждал вас продать квартиру, чтобы вложить их в дело. А что это за дело, вы сможете пояснить?

— А это те самые акции, — оживилась Екатерина Геннадьевна. К моему облегчению, ее хандру как рукой сняло, и женщина явно была готова поделиться информацией. — Они их постепенно скупали, потом каким-то образом пускали в оборот, а после вновь выкупали. В общем, какая-то закольцованная схема, где концов проследить невозможно. Викентьев, когда был еще относительно вменяемым, постоянно повторял, что если я отдам ему деньги от продажи квартиры, то через полгода смогу купить себе новую, в два раза больше. Но я уже перестала ему доверять и прекрасно знала: деньги он мне не вернет и я останусь у разбитого корыта. Он всегда был жадным до денег, но до поры до времени это не слишком бросалось в глаза. При посторонних, во всяком случае. А со мной он перестал церемониться. Любая, самая незначительная покупка буквально приводила его в бешенство. Деньги, деньги, деньги… Только и слышно было от него. Казалось, еще немного — и он вообще забудет другие слова. Ну кроме площадной брани, конечно. Но это уж только в мой адрес, без свидетелей. Для всех остальных он был респектабельным добропорядочным господином. Кстати, если все же решите с ним встретиться, удивитесь, до чего он благообразный.

Я мысленно отметила эпитет «респектабельный», который упоминала в адрес Викентьева и Лариса Аверченкова.

— А что же могло вызвать такой переполох? — решила я уточнить у моей собеседницы. — В этой схеме было что-нибудь противозаконное?

Екатерина Геннадьевна ответила не сразу.

— Видите ли, — Викентьева тщательно подбирала слова, словно опасалась быть неправильно понятой, — они ведь затеяли рискованную игру, часто задействуя акции, которые им, в сущности, не принадлежали. Точно не скажу, но, по-моему, именно Белорецкий предложил создать нечто вроде фонда, в котором постоянно крутились бы активы, то пополняя его, то выбывая. Конечно, официально этот фонд, если его можно так назвать, нигде не просматривался. Перед каждой аудиторской проверкой они тщательно все подчищали, приводя всю документацию в идеальный порядок. Уж им ли не знать, как это делается! А после проверки все начиналось вновь. Так что они жили в постоянном напряжении, но отказаться от этого не могли. Очень уж это затягивает — возможность делать деньги из воздуха.

— И вам все это было известно? — не смогла я скрыть удивления в голосе.

Викентьева внимательно посмотрела на меня с печальной усмешкой.

— Я некоторое время работала в этой компании финансовым аналитиком, прежде чем полностью перешла на преподавательскую работу. Потом ушла, но Викентьев постоянно приносил мне то один документ, то другой. Просил посмотреть…

Екатерина Геннадьевна покачала головой:

— Я видела, что там постепенно вырисовывается нечто очень похожее на финансовую пирамиду. Предупреждала об этом Викентьева, он злился, потом выходил из себя, начинал швырять папки с документами, так что они разлетались… Называл меня предательницей, кричал, что мне плевать на интересы семьи. Даже дочь приплетал, мол, надо думать о ее будущем. Хотя все остальное время вообще ее не замечал.