Книга Старая любовь - новые неприятности, страница 58 – Марина Серова

У меня все еще не шло из головы высказанное в телефонном разговоре опасение Солодилова о том, что Белорецкий, дескать, мог сболтнуть что-то не то. Причем нечто настолько опасное, что у воспринявшего это предупреждение Аверченкова случился обширный инфаркт.

Принимая во внимание вновь открывшуюся информацию, кто из них мог оказаться в немилости Артемия Белорецкого? Если рассуждать логически, это не Солодилов. Ведь именно вездесущего Эдика Белорецкий обещал подвезти в Тарасов тем самым утром, когда был найден мертвым в своей постели. Причем и обнаружил-то его все тот же Эдуард Солодилов.

Если только не заподозрить Белорецкого в изощренном коварстве, когда, изображая искреннюю дружбу, он втайне наслаждался готовящейся местью. Шиш, мол, тебе, а не наследство. И то же самое можно предположить о двух других фигурантах. Мне же остается рассчитывать лишь на то, что Викентьев окажется более откровенным и осведомленным и поможет мне пополнить запас полезной информации. Хотя если вспомнить, как отзывалась о Викентьеве Лариса Аверченкова, верилось в его помощь с трудом. А если сам Анатолий Степанович каким-то боком причастен к смерти Белорецкого, то рассчитывать на его откровенность по меньшей мере нелепо.

Есть еще более удручающее предположение — три мушкетера обманом втянули четвертого, то есть Белорецкого, в какую-то аферу. А когда поняли, насколько это опасно, решили попросту избавиться от него, инсценировав несчастный случай. В эту схему вполне органично вписывалась паника Солодилова, приключившаяся с ним после того, как он узнал о моем расследовании. Тогда мои дела совсем плохи — в этой игре на выбывание остались самые стойкие, коими представлялись мне Солодилов и Викентьев. И они в нерушимой спайке будут противостоять любым моим попыткам подобраться к разгадке.

И все же я не собиралась отказываться от своего намерения встретиться с Анатолием Викентьевым. К тому же завтра мне предстоит пообщаться с его супругой, являющейся, если верить той же Аверченковой, уже номинальной. Но так было не всегда, к тому же Лариса пояснила, что Екатерина Викентьева собирается поведать мне нечто важное именно об акциях. Ну а мне сейчас именно это и надо.

Около двух часов дня я уже припарковалась на заднем дворе добротного четырехэтажного здания на улице Некрасова. Позвонив по совету Ларисы Аверченкевой около полудня по указанному номеру, я с радостью услышала любезное приглашение приезжать в любое удобное для меня время.

— Я весь день буду дома, — добавила Екатерина Геннадьевна звучным, хорошо поставленным голосом, который я мысленно окрестила профессорским.

— Проходите, рада встрече, — приветливо произнесла хозяйка квартиры, разглядывая меня с любопытством, которое она и не думала скрывать. — Какая у вас интересная профессия, никогда еще не приходилось иметь дела с частными детективами, — продолжала Викентьева, проведя меня в просторную гостиную, которая, судя по обилию книг на стеллажах вдоль стен, по совместительству служила библиотекой.

Я припомнила, что Лариса Аверченкова охарактеризовала мою собеседницу как очень доброго и порядочного человека. Что ж, если на свете и существует единство формы и содержания, то Екатерина Геннадьевна являлась его живым воплощением. Умные карие глаза смотрели мне в лицо спокойно и приветливо, во всем облике Екатерины Викентьевой, в ее манере держаться, в самом обращении к собеседнику угадывалось непоказное чувство собственного достоинства. Она словно сообщала о себе — я отношусь к вам с искренним уважением, но ни за что не позволю нарушить мои личные границы.