Книга Сад твоей лжи, страница 97 – Лиз Ньюджент

Не обращая на них внимания, я встала и пошла прямо к буфету с напитками, пока они в слепой панике переговаривались за моей спиной.

— Мы были такими юными, Лидия. Мы были детьми. Ты не могла знать, что Диана умрет. Это был несчастный случай, и ты точно не должна корить себя. Это была воля Божья. Господь не хотел бы, чтобы ты чувствовала себя виноватой. Ты не желала ее смерти.

— Вот, теперь понимаешь? Я подумал, что будет хорошей идеей свести вас вместе, чтобы вы могли обсудить тот день и навсегда похоронить старых призраков.

— Этот день я никогда не забуду, благослови Господь ее душу! Это была детская ссора, которая вышла из-под контроля. Ты никак не могла понимать, что она погибнет. Такое просто иногда бывает, Лидия, и ты должна знать, что я каждый день встаю на колени и молюсь за тебя и Диану.

— Почему бы мне не оставить вас наедине минут на двадцать? А когда я вернусь, может, сестра Мадлен могла бы произнести вместе с нами молитву у пруда? Что скажешь, Лидия?

Я не повернулась к ним, но опустошила стакан с бренди и сразу налила новый.

— Пожалуйста, уйдите.

— Но, Лидия, сестра Мадлен проделала весь этот путь из Слайго^[29], чтобы с тобой увидеться…

— Уйдите.

— Мне так ужасно жаль, Лидия. Я понятия не имела, что для тебя это будет сюрприз. Доктор Митчелл, пожалуйста, отвезите меня обратно на станцию.

— Совсем не обязательно…

Тут мы с Эми сурово на него посмотрели, и они вдвоем удалились, сгорая от смущения.

Потом Малкольм позвонил, но я бросила трубку. Я допила остатки бренди в бутылке и задумалась, как дела у Лоуренса и скучает ли он по мне. Задумалась, какой у Бриджет дом, и о том, что его наверняка нельзя сравнить с нашим. Я подняла жалюзи на кухне и посмотрела на могилу Дианы. Я знала, что там Энни, но мне нравилось представлять там Диану: как она сидит на крае пруда, машет мне и зовет посидеть с ней на улице. Я подняла руку и помахала. А потом залезла на стул и сорвала жалюзи. Повесила обратно старые занавески. Лоуренс должен привыкнуть.

На следующий день Малкольм приехал в Авалон извиняться. Я не пустила его дальше холла, но позволила думать, что однажды он может быть прощен. К счастью, вскоре приехал Лоуренс и прервал нас. Малкольм перекинулся с ним парой дежурных фраз и ушел. Миссия Лоуренса прошла успешно. Письмо было благополучно отправлено.

Вечером сыну позвонили, и после разговора он сказал, что порвал отношения с Бриджет. Я знала, что они обречены. Я даже удивилась, что они протянули так долго. Но, предполагаю, один взгляд на чужую убогую жизнь открыл ему глаза. Видимо, он понял, что никогда не сможет быть с кем-то типа Бриджет. Теперь все должно было устаканиться.

На ужин пришла моя свекровь Элеанор. Она была раздражающе пунктуальна. Если ее приглашали к семи, она приезжала заранее и торчала на крыльце до тех пор, пока не пробьют старинные часы в коридоре; только тогда звонила в дверь. После смерти Эндрю она настояла, что будет приезжать раз в месяц, по моему приглашению или без, так что я была вынуждена выделять под ее визит каждое последнее воскресенье месяца. И всегда следила за тем, чтобы Лоуренс был дома. В конце концов, она не ко мне приезжала.

Элеанор была очень рада, что Лоуренсу удается удерживать вес уже больше года, как будто это было только его достижение. Я видела, что она его обожает, но Лоуренс до сих пор относился к ней с некоторой опаской. Он рассказывал, как она обращалась с ним, когда я была в клинике. И определенно любил ее меньше, чем меня. О Малкольме я ей, конечно, рассказывать не собиралась. Во время каждого визита Элеанор подходила к каминной полке и рассматривала фотографии Эндрю. После «открытия» Лоуренса по поводу Энни он захотел все их убрать, но я настояла, чтобы фото остались. Элеанор часто отпускала замечания по поводу нашего продуваемого всеми ветрами старого дома, намекая, что он слишком велик для нас двоих. Она часто говорила, как мне должно быть одиноко и скучно целыми днями сидеть здесь совсем одной. Было совершенно очевидно, что она хочет переехать. В последнее время она сильно одряхлела и, думаю, считала особняк в Киллини слишком отдаленным.