Книга Сад твоей лжи, страница 95 – Лиз Ньюджент

Когда тем вечером я вернулась домой, мы поужинали вместе с родителями. Мы особо не разговаривали. Папа сердился, что полиция оставила себе серебряную рамку. У нас была куча фотографий Энни. Мы сотни распечатали, когда она исчезла. Его волновала именно рамка.

— Я специально купил ее после того, как она…

— …убежала? – сказала я.

— Да.

На следующее утро Ивонн позвонила мне в крайнем возбуждении.

— Надеюсь, тебе уже лучше? Потому что угадай, кто едет в Рим?

— Мне гораздо лучше, спасибо, но что там с Римом?

— Вышел новый парфюм – «Рок». Они хотят сделать тебя лицом «Рока»!

— Урока? Что за странное название для духов.

— Нет, «Рок». Без «у». Рок. И они хотят видеть тебя в Риме в следующую субботу. Я знала, что ты будешь той самой! Всегда это знала! Ты понимаешь, насколько это масштабно?

Это было потрясающе, но я планировала ехать в Маллингар. А потом поняла, насколько это глупо. У меня был шанс поехать в Рим, а я думала отказаться из-за Энни? Это могло и подождать. Энни могла подождать. Она прождала шесть лет, прежде чем сказала нам, что жива.

— Фантастика!

— У тебя паспорт в порядке?

Прошлым летом мы с Десси были на острове Мэн, так что паспорт у меня был действующий. Ивонн сказала заехать к ней в офис, чтобы она ввела меня в курс дела.

Когда вечером того же дня я вышла из офиса со всей информацией, мне захотелось позвонить Бриджет и рассказать ей великолепные новости, но это могло выглядеть так, будто я тыкаю ее носом в свой успех. Но мне хотелось кому-нибудь рассказать. Мне хотелось рассказать Лоуренсу.

Я позвонила ему на работу. Пожаловалась на безуспешные поиски Энни. У него был успокаивающий, заботливый голос. Я рассказала ему про свою поездку в Рим.

— Вау! Это потрясающе! Рим!

— Ты когда-нибудь там бывал?

— Нет, никогда. Мама не любит путешествовать, так что мы никогда не ездили за границу. Да и по стране, раз уж на то пошло…

Прежде чем я успела об этом подумать, у меня внезапно вырвалось:

— Поехали со мной!

Повисла недолгая пауза, а потом Лоуренс тихо ответил:

— Хорошо. Я поеду.

16. Лидия

Малкольм был одним из моих психиатров во время пребывания в больнице Святого Иоанна Божьего. Он видел меня в худшие периоды: полукоматозные, бессознательные. Он проводил со мной индивидуальные сеансы. Он знал о моей нелюбви к общению, о моих выкидышах и о том, как отчаянно я хотела второго ребенка. Хотя, конечно, не то, насколько отчаянно. Даже в ослабевшем, накачанном состоянии я ничего не говорила про Энни. Это было бы предательством по отношению к Эндрю. Однако я доверяла Малкольму. Мне кажется, папе бы он понравился. Я даже рассказала ему про Диану и про то, как утопила ее в наш девятый день рождения. Забавно, ведь такими подробностями я даже с Эндрю не делилась – только тем, что она трагически утонула. Малкольм настаивал, что я была всего лишь ребенком и не могу нести ответственность за то, чего в том возрасте не понимала. Малкольм не мог принять, что я хотела убить ее. Он желал видеть во мне лучшее.

Поэтому, когда спустя четыре года мы случайно встретились с ним у флориста, он осторожно со мной поздоровался и заметил, как я хорошо выгляжу и держусь. Он предложил мне выпить кофе. Уверена, это противоречило правилам отношений между врачом и пациентом, но я не возражала. Мне нравилось, когда мной восхищались. К тому же он уже не был моим врачом. Теперь я только время от времени встречалась с терапевтом. Менопауза пришла и ушла, а лекарства поддерживали мое настроение в норме и мысли в порядке.