Книга Сад твоей лжи, страница 73 – Лиз Ньюджент

— И он мертв!

— Мы даже не знаем этого наверняка. Я не доверяю О’Тулу. Он козел.

— Ты хоть слышишь себя? Ты хочешь пойти по следу мертвого убийцы! Ты понимаешь, насколько это глупо звучит?

Это была наша самая крупная ссора. Я схватила сумку и пальто и ушла, хлопнув дверью. Нужно было сказать маме и папе. Они заслуживали правды. Я позвонила маме, но ее сестра сказала, что она на мессе. В этом не было ничего необычного. С тех пор как Энни забрали у нас, мама фанатично ходила в церковь, посещала службы два или три раза в день и стыдилась, когда была не там и не молилась о возвращении Энни. Так что я села на автобус до папиного дома.

Папу сократили прошлым летом, и теперь он каждый вечер просто пропивал свое пособие. Мне не казалось, что он настоящий алкоголик; он ходил в паб ради компании. Ему было одиноко без коллег и семьи. Он приносил с собой «Ивнинг пост» и делал вид, что читает. Он ужасно стыдился, что не умеет читать как следует. Наверное, поэтому так давил на Энни, когда она училась в школе. Не хотел, чтобы она стала таким же неучем, как он.

Когда на звонок в дверь никто не ответил, не потребовалось особенной изобретательности, чтобы найти его в «Скэнлонс». Он был рад меня видеть – рад настолько, насколько позволяли три пинты «Гиннесса», выпитые в пятницу вечером.

— Моя красавица дочь! – сказал он, обнимая меня. – Правда, она великолепна? – обратился папа к бармену, который смущенно кивнул.

Может, стоило подождать, пока он протрезвеет, прежде чем с ним говорить. После рассказа Ивонн о ее сыне я ни с кем из родителей не делилась новостями, но теперь я усадила отца за стол в углу бара и передала ему всю последнюю информацию по делу Энни, опустив сальные предложения О’Тула.

Папа внимательно все выслушал и какое-то время молчал, но потом у него затряслись плечи и увлажнились глаза.

— Это я во всем виноват! Надо было разрешить ей сохранить ребенка, и они остались бы дома, в безопасности.

Нас прервал молодой парень в вельветовом пиджаке. Я заметила, что он сидел неподалеку от нас за столом с несколькими приятелями.

— Всё в порядке? – вежливо спросил он. Я вспыхнула, смутилась, а папа тяжело вдохнул, чтобы справиться со слезами.

— Спасибо, – сказала я, – все нормально, просто семейные дела.

Папа протянул ему руку:

— Просим прощения, все отлично, просто личные обстоятельства. Карен, этот молодой человек работает в конторе, которая выдает мне пособия. Она прямо через дорогу. Как тебя зовут, сынок?

— Лоуренс, – ответил мужчина. – Извините, что вмешался, просто я заметил, что вы расстроены.

Меня немного покоробило его вторжение, но когда он протянул мне руку и я заглянула в его глаза, то увидела в них искреннее участие.

— Лоуренс был очень добр ко мне, Карен. Карен моя дочь.

— Привет.

— Привет. Ну все, я оставляю вас в покое. Извините. – Он отошел от нашего стола и вернулся к остальным – похоже, это были его коллеги.

— Извини, милая, это просто шок. Даже спустя столько времени я все еще думал, что Энни может однажды войти в эту дверь с этим своим хитрющим выражением лица и попросить денег. Но, наверное, в глубине души я знал. И, говоришь, О’Тул сказал, что тот человек умер? Полагаю, это уже что-то.

Когда папа это произнес, я поняла, что О’Тул, скорее всего, говорил правду по поводу смерти подозреваемого. Из слов Ивонн я поняла, что если у Джеймса Муни были веские доводы кого-то подозревать, то он бы сам довел дело до конца. Но он умер всего два года назад. А подозреваемый – пять, если верить О’Тулу. Но как? Где его похоронили, и, что более важно, если он убил Энни, то где ее тело?