Книга Сад твоей лжи, страница 76 – Лиз Ньюджент

Десси плакал, умолял и просил прощения. Говорил, что боготворит меня и не может без меня жить. Он до смерти боялся, что я пойду по кривой дорожке, как Энни. Когда мы работали в химчистке, он всегда знал, где я нахожусь с девяти до пяти и с кем общаюсь, но когда я начала сниматься и наряжаться для незнакомцев, он испугался. Он не знал, с какими людьми я имею дело.

В «Сан» выходили статьи про модельный бизнес и разные вещи, но Десси не понимал, что дублинская сцена – это не то же самое, что лондонская. Я слышала, что в среде лондонских моделей вещества и шампанское уже успели выйти из моды, но Дублин как будто существовал на другой планете или как минимум отставал лет на десять. Большинство девчонок были из среднего класса, только недавно закончили школу и либо ждали замужества, либо зарабатывали на учебу в университете. Они были младше меня и скрывали от родителей, что курят. Мне никогда не предлагали чего-то такого. Или шампанское, раз уж на то пошло. Я объясняла это Десси, но, похоже, он был одержим Энни не меньше меня, только по-другому. Он боялся, что его жена станет наркоманкой, проституткой и жертвой убийцы. Он сказал, что развод все равно вне закона, но мне не нужно было свидетельства, чтобы уйти от него.

Тем же вечером я собрала сумки и переехала обратно к отцу. Он был расстроен, но как только я заверила его, что расставание было моим решением, кажется, втайне обрадовался моему возвращению.

— Я не вернусь, па.

— Конечно, зачем же, если тут такая чудесная комната простаивает?

За несколько лет после исчезновения Энни папа стал более приятным человеком, хоть и с потенциальными проблемами с алкоголем.

Десси часто звонил и приходил к нам в дом, чтобы спокойно поговорить. Но моим основным ощущением, помимо вины и страха перед будущим, было облегчение. Мне больше не надо было придумывать оправдания, почему сейчас не лучшее время для беременности. Или отдавать весь свой заработок «на дом». Десси мог оставить себе все, что я успела внести. Мне ничего от него не было нужно. Я просто хотела, чтобы наши отношения закончились. Мама очень расстроилась, когда я сказала ей об этом по телефону.

— Тебе же достался хороший парень. Неужели нашу семью еще недостаточно изваляли в грязи? – Она считала, что работа модели вскружила мне голову, и никакие заверения не могли убедить ее в обратном. – Он был так добр к тебе, а ты плюнула ему в лицо. Когда я услышала эту дребедень про моделей, то сразу поняла, что добра не жди.

Я доехала на поезде до Мэйо, чтобы навестить ее, но почти все выходные мама провела в церкви в Уэстпорте, несомненно молясь за мою бессмертную душу. Когда она наконец поговорила со мной, то в основном каялась в том, что подала мне плохой пример, уйдя от отца.

— Это никак не связано с тобой, ма! Правда!

Она только теребила свои четки.

Мое возвращение в родительский дом играло папе на руку, потому что я могла финансово вкладываться в содержание дома и делать по хозяйству такие вещи, о которых мужчины даже не догадываются. Он рассказал обо мне в центре занятости, но, видимо, Лоуренс относился к нему с большим пониманием и заявил, что это никак не повлияет на выплаты. Я очень хорошо зарабатывала и могла время от времени подкинуть папе деньжат, хотя понимала, что, скорее всего, он оставит их в «Скэнлонс». Я четко дала ему понять, что мое возвращение – временная мера. Я собиралась подыскать собственное съемное жилье, когда все уляжется. А пока что мне нужно было время на раскачку, чтобы подумать о будущем и о том, как я буду искать убийцу Энни, хоть он и мертв. Папа не любил о ней говорить. Наверное, из-за чувства вины.