Книга Заживо погребенный. Отель «Гранд Вавилон», страница 22 – Арнольд Беннет

Она (после паузы):

— Я знаю.

Он:

— Что именно вы знаете?

Она:

— Даете слово, что не будете трепаться?

Он:

— Ну.

Она:

— Я с ним познакомилась в Остенде, в одном отеле. И он – он прямо рвался написать мой портрет. Но я отказалась.

Он:

— Но почему?

Она:

— Если б вы знали, что это за тип, вы бы не спрашивали.

Он:

— Ой! Но послушайте! Вы просто должны мне разрешить это использовать в моей истории! Выкладывайте все.

Она:

— Ни за какие коврижки.

Он:

— Ну – он пытался за вами приударить?

Она:

— Но как!

Прайам Фарл (про себя): «Вот наглая ложь! В жизни я не бывал в Остенде!»

Он:

— Но можно я это использую, не называя вашего имени? Скажем – одна знаменитая актриса?

Она:

— Ну, это пожалуйста. Можно даже указать, что из музыкальной комедии.

Он:

— Идет. Как-нибудь разрисую. Уж положитесь на меня. Огромное вам спасибо.

В этот миг священник прошел по зале, тощий и очень юный.

Она:

— Ах! Отец Лука, вы ли это? Присаживайтесь к нам, располагайтесь. Отец Лука Виджери – мистер Докси из «Рекорд».

Журналист:

— Очень приятно.

Священник:

— Очень приятно.

Дама:

— Кстати, отец Лука, я прямо мечтаю завтра послушать вашу проповедь. О чем она?

Священник:

— О нынешних пороках.

Дама:

— Какая прелесть! Я последнюю читала – пальчики оближешь!

Священник:

— Если у вас нет билета, вы не сможете войти.

Дама:

— Но мне так хочется! Я пройду через дверь ризницы, если, конечно, у вашего Святого Беды есть дверь ризницы.

Священник:

— Исключено. Вы себе не можете представить, какая бывает давка. И у меня нет фаворитов.

Дама:

— Ну как же нет? А я?

Священник:

— У меня в церкви модные женщины имеют те же шансы, что и остальные прихожане.

Дама:

— Ах, какой же вы жестокий.

Священник:

— Возможно. Должен сообщить вам, мисс Коэнсон, что я видел, как две герцогини стояли в конце прохода у Святого Беды, и весьма этим удовлетворен.

Дама:

— Ну, я-то не доставлю вам такого удовольствия. Стоять у вас в проходе! И не мечтайте. Разве я вам ложу не устраивала?

Священник:

— Я на эту вашу ложу согласился исключительно из чувства долга: мой долг – бывать везде.

Журналист:

— Пойдемте вместе, мисс Коэнсон, у меня два билета от «Рекорд».

Дама:

— Aгa! Так прессе вы, значит, рассылаете билеты?

Священник:

— Пресса – дело другое. Официант, принесите полбутылки «Хейдсика»^[5].

Официант:

— Полбутылки «Хейдсика»? Да, сэр.

Дама:

— «Хейдсик». Вот это я люблю. А мы на диете.

Священник:

— Я не люблю «Хейдсик». Но я тоже на диете. Предписание врача. Каждый вечер перед сном. Оказывается, мой организм требует. Мария, леди Рондел, мне выдает – и слушать не желает возражений – по сотне в год, чтобы я мог это себе позволить. Ее личный тонкий способ поддерживать доброе дело. И льда, официант. Я как раз сегодня ее видел. Остановилась здесь на сезон. Здесь ей будет легче. Она так удручена смертью Прайама Фарла, бедняжка. Такая артистичная натура, знаете! У покойного лорда Рондела было, считается, лучшее собрание Фарла в Лондоне.

Журналист:

— А вы встречались с Прайамом Фарлом, отец Лука?

Священник:

— Никогда. Я так понимаю, он был с большими странностями. Терпеть не могу странностей. Я к нему как-то по почте обращался, просил, чтобы он написал Святое Семейство для Святого Беды.

Журналист:

— И что же он ответил?

Священник:

— Он не ответил. Учитывая, что он даже не член Королевской академии, это, по-моему, с его стороны было большое свинство. И тем не менее Мария, леди Рондел, считает, что он непременно должен быть похоронен в Вестминстерском аббатстве. Спрашивает, чем я могу способствовать.