Книга Белая Бабочка, страница 77 – Уолтер Мосли

— Дерек! Прекрати!

Остались и другие, еще более бессвязные воспоминания. Я вижу улыбающегося Мауса рядом со мной в машине. Он мчался очень быстро, и ночной ветер овевал мое лицо. Я тоже смеялся.

— Ой, папочка, – слышался женский голос. – Ох, ох, ох!

Каждый звук отдавался болью в моем мозгу. Открыв глаза, я увидел женщину с золотыми волосами. Она спала у меня на груди.

— О, да, да! – снова зазвучал голос. Постель тряслась и раскачивалась.

Посмотрев налево, я увидел еще одну женщину. И сам не знаю, красивую или безобразную, потому что лицо ее исказил оргазм. Она смотрела прямо на меня со своей половины постели, но явно ничего не видела.

Над ее левым плечом по-собачьи ухмылялся Маус. Глаза его остекленели, и он ритмично дергался в такт стонам девицы.

Я сел, оттолкнув ту, что лежала со мной, вылез из постели и пошел через неопрятную комнату к двери.

— О да! – выдохнул Маус.

Женщина тоже выкрикнула что-то неразборчивое, словно на иностранном языке.

За дверью в предрассветной мгле я отыскал туалет. Даже помочиться было для меня непомерным трудом. Каждое движение и каждый выдох давались с трудом и болью.

Рядом с туалетом стояла коробка. Проходя мимо, я слегка пнул ее ногой. Казалось, от этого усилия расколется голова. Я прикрыл глаза рукой и тут услышал плач младенца, спавшего в картонной коробке на полу.

Я поднял его. Он был младше моей дочери. Распахнув ударом ноги дверь в спальню, я заорал:

— Кто бросил ребенка на полу?

Маус и его девица все еще обнимались, но уже умиротворенно. Услышав плач ребенка, другая женщина вскочила на четвереньки и уставилась на меня:

— Кто это?

— Это твой ребенок? – грубо спросил я.

Она подбежала ко мне и схватила ребенка.

— Подонок! – Женщина слегка картавила, и в ее голосе звучала ненависть.

— С какой стати ты бросила ребенка на полу в туалете? – завопил я.

Покачиваясь, она смотрела, куда бы положить младенца.

— Мерзавец! – кричала она. – Я убью тебя!

Мы оба были в чем мать родила и еще не протрезвели.

— У тебя надо забрать ребенка, – возмущенно заявил я.

Молодая мамаша дрожала всем телом, а выражение ее лица ежесекундно менялось. Ребенок продолжал вопить.

Ко мне подошел Маус, подал одежду, вытолкнул меня из комнаты и захлопнул дверь.

— Одевайся, Изи.

До меня все еще доносился плач ребенка. Я бы никогда так не поступил с моей дочкой.

Маус молча проехал несколько кварталов. Я не мог говорить, даже если бы хотел.

Неожиданно он остановил машину у обочины. Около половины шестого утра улицы были пустынными.

— Изи, послушай меня.

Я вздохнул.

— Так дальше не может продолжаться. Дело сделано. Кончай пьянствовать и жалеть себя. Того парня убили, а твоя жена ушла.

Я вспомнил Бониту Эдвардс, мирно сидящую под деревом. Маус завел мотор и повез меня домой.

Мы оба не проронили ни слова.

Я постоял перед домом, прежде чем войти.

Джезус спал на диване. На полу возле него валялись игрушки Эдны. Он подложил ее маленькую подушечку под голову.

Я лежал в постели с широко раскрытыми глазами. По крайней мере, так мне казалось. Но, наверное, это был сон: какие-то люди заходили в мою комнату и ругали меня. Среди них были Регина, Сандерс и Куинтен Нейлор. Каждому было что сказать, а я не мог ничего возразить.

Я видел в окно, как ночь сменялась днем.