Книга Белая Бабочка, страница 74 – Уолтер Мосли

— И ты хочешь, чтобы я все оставил как есть?

— А что еще ты можешь сделать?

— Я не бросил тебя, когда ты попал в тюрьму, Реймонд. Я вытащил тебя оттуда.

— Да. Спасибо тебе за это. Но ведь мы же кореша, братишка. Черт возьми! Не трогай наших или получишь пулю!

Спорить было не о чем. Маус никогда не испытывал чувства вины или абстрактной ответственности. Он сразится с целой армией, чтобы защитить меня, Этту Мэй, свою бывшую жену, или их сына Ламарка. Он готов вступить в перестрелку с полицией, защищая своих близких, но у него нет ни малейшего представления о морали. Говорить с ним о правосудии – все равно что объяснять особенности красного цвета слепому от рождения. По-своему он был прав. Я сделал все, что мог и считал необходимым. Нашел убийцу негритянок. Только мне это удалось.

С полицией мне не справиться, но работать на них я больше не буду. В конце концов, надо подумать о жене и детях. А Сандерс был убийцей, я понял это с первого взгляда.

Мы рано легли спать, но Маус среди ночи проснулся. Он сидел на своей постели и курил. Я слышал его дыхание и разговор женщин за стеной.

Вскоре Маус вышел, через минуту до меня донесся женский голос:

— Кто там?

— Это ваш сосед, – ответил Маус. – Я принес виски «Джим Бим».

Дверь открылась, и женщины засмеялись. Они гуляли до шести утра. Когда женщины захотели спать, Маус вернулся.

Возвращение по прибрежной автостраде было великолепным. Маус проспал всю дорогу.

Прислушиваясь к звуку мотора и вдыхая морской воздух, я примирился со смертью Сандерса. Он все-таки был убийцей, а жизнь продолжалась. Конечно, полиция поступает подло, скрывая убийство, но мне одному не переделать мир.

К вечеру поднялся ветер, на море появились барашки. Где-то над Вентурой самолет преодолел звуковой барьер, разбудив Мауса.

— Что случилось? – спросил он.

— Ничего. Тебе что-то приснилось.

Он расплылся в улыбке.

— Знаешь, что я придумал, Изи?

— Что?

— Как только получу деньги, сразу куплю себе «тандерберд» пятьдесят седьмого года.

Я не стал спорить. Маус знал толк в жизни.

Я вернулся домой около пяти. Машины Регины не было. Габби Ли и Эдны тоже. Велосипед Джезуса лежал на боку в саду. Все было прекрасно.

Я купил этот коттедж лет десять назад, но, только когда в нем поселилась Регина, он стал напоминать дом.

Я все еще помню тот день, когда впервые увидел ее. Это случилось в клубе на Комптон-стрит. Тогда я выслеживал некоего Эдисона Прайна по просьбе отца его невесты. Старик Тони Спите, уверенный, что Эдисон завел подружку, попросил меня узнать ее имя. Этот ревнивый старикашка не хотел отпускать дочь. Мофас очень ценил Спигса как столяра, и старик обещал расплатиться со мной столярной работой.

Эдисон расположился за маленьким столиком с мужчиной и женщиной. Недалеко от них сидела одинокая женщина в коричневом платье. Перед ней стоял стакан с соломинкой и остатками ярко-красного коктейля.

— Можно присесть за ваш столик? – деловито спросил я.

В ее глазах, устремленных на меня, искрился смех. Вот тут-то я и влюбился. Лицо женщины было серьезным, смеялись только глаза. Она окинула взглядом зал, где было полно свободных столиков. Вечер еще не наступил, и клиенты не начали стекаться в кафе «Тукан».

— Мне нравится именно это место, – ответил я на ее вопросительный взгляд.