Книга Белая Бабочка, страница 38 – Уолтер Мосли

Дежурный сержант знал меня и пропустил в участок. Но я остановился и спросил:

— За что его взяли?

— Двойное убийство. Он застал какого-то парня на своей жене.

Куинтен сидел уже в собственном кабинете. На двери с матовым стеклом было написано зеленой краской его имя и звание. Я поднял руку, но он, очевидно, узнал меня по тени на стекле.

— Входи, Изекиель, – сказал Куинтен.

Прошло всего два дня, а он выглядел на пять лет старше. Его плечи, напоминавшие пушечные ядра, поникли, а голова клонилась набок, словно ему было трудно держать ее прямо. Когда я вошел, он вздохнул, как собака, за которой гнались тридцать миль.

— Ты выглядишь смертельно усталым, Кью. – Я сделал из первой буквы его имени кличку, которая преследовала Куинтена всю жизнь.

— А ты пьян.

— Жизнь тяжела, братишка. С помощью выпивки я пытаюсь не опуститься на дно бочки.

— Что тебе надо?

— Я сегодня щедрый, сержант, поэтому пришел рассказать вам все то, что мне известно. – Я уселся на стул возле двери.

— Выкладывай!

— Первых трех женщин убили с промежутком около двух недель, верно?

Куинтен кивнул и опустил глаза, стараясь не смотреть на меня.

— Однако Робин Гарнет была убита всего через два дня после того, как вы нашли Бониту Эдвардс.

— Ты прав, – произнес Нейлор со своим чопорным филадельфийским акцентом. – И не только это. Робин Гарнет была белой, студенткой колледжа и не жила в этом округе; никто не знает, как и почему она здесь оказалась. Это одна из причин, по которой высокое начальство так расстроено. Они опасаются, что какой-то сумасшедший негр начал серию убийств белых женщин.

— Да. – Я улыбнулся. – Но кажется, ты знаешь еще не все. Эта крошка была совсем не такой чистюлей, как кое-кто считает.

— О чем ты?

Я бросил на стол фотографии Синди, запечатлевшие ее во время стриптиза.

Нейлор с минуту рассматривал их.

— Почему мне никто не показал этого?

— Потому что никто не знал. Ее снимки в «Таймс» и «Экземинер» совсем не похожи на эти. А большинство людей, знавших, чем она занималась, вероятно, не покупают утренних газет. И даже если бы купили, зачем им приходить в полицию? Чтобы вы засадили их в тюрьму за то, что они плохо думают о белой девушке?

— Где ты взял фото? – Похоже, он собирался бросить в тюрьму меня.

— В ее квартире. Знаешь, где Голливудский Ряд?

— Откуда ты узнал, где она жила, Изи?

— Послушай! – Я протянул к нему раскрытые ладони. – У меня есть свои секреты. Поэтому я тебе и нужен.

Куинтен подозрительно посмотрел на меня:

— Ну хорошо. Я сам разберусь. Твои сведения облегчают нашу задачу. Правда, неизвестно, что подумает начальство. Ты же знаешь, они не любят, когда белая женщина преступает границы приличий.

— Не поехать ли нам к ее родителям, чтобы задать те же самые вопросы? Покажем им эту же фотографию и послушаем, что они скажут. – Я не упомянул о коробке с личными вещами Синди, которая стояла в моей машине.

— Зачем?

— Здесь что-то не так, Куинтен. Почему ее убили всего через два дня после предыдущей девушки, тогда как другие убийства происходили через две недели и больше? Почему она белая, а все остальные черные? И почему вдруг убили студентку колледжа, хотя до этого убивали проституток?

— Она того же сорта. Ты сам принес доказательства.

Он помахал передо мной снимком.