Книга Интрижка, страница 58 – Флора Коллинз

— Я стараюсь быть хорошим человеком, – заплетающимся языком объяснила Одилия. – Хорошей гражданкой. О большем не прошу.

Пери кивнула без всякого осуждения.

— Туристов сложно отличить от местных? – спросила она, обмакивая крекер в соус пименто.

Одилия покачала головой.

— Нет, мы живем отдельно друг от друга. Ходим в разные места, на разные пляжи. Я выросла среди вас, знаю вас в лицо, по имени, с кем-то общаюсь. Но вашей жизнью мы никогда особенно не интересовались. У нас своя гордость.

— Полагаю, нас приятно презирать, – заметила Пейдж, и Одилия невольно кивнула. Ведь это правда, пусть Одилия и не думала об этом в таком ключе. Наверное, дело крылось в зависти.

Пери заплатила за всю выпивку. Положила «Американ экспресс» на стол, и официант унес карту, не успела Одилия возразить. А когда карту вернули, Пери взяла Одилию за руку и они пошли к пляжу, подальше от машин; шагали нога в ногу, размахивали руками в такт. Когда добрались до пляжа, Пери рухнула на влажный песок, и волны щекотали кончики ее волос. Одилия к ней присоединилась. Было темно. Полнолуние. Свет исходил лишь из окон домов над пляжем.

Они долго молчали, прислушивались к шелесту волн, не отпуская рук.

— Расскажи мне секрет, – шепнула Пери. – Такой, которым ни с кем не делилась.

Ее дыхание обжигало Одилии щеку, даже мурашки по спине побежали. То место на щеке, по которому Пери провела пальцем, все еще горело.

Секрет? А у нее разве есть секреты? У всех они есть. Может, украли что-нибудь из семейного магазинчика; может, списывали на контрольной; может, не вмешались, когда сестру напрасно обвинили в проделке. Секрет, которым ни с кем не делилась? Одилия прикусила губу. Она подумала о разговоре с Пери, о том, что та в ней увидела. И до сих пор не понимала, почему Пери пригласила ее выпить вместе. Да у такой, как Пери, явно есть куча дел поинтереснее, чем сидеть с провинциальной простушкой. У Одилии даже не хватило решимости спросить. Может, в этом и крылась ее беда? Она низко себя ценила и не могла поверить, что кто-то искренне хочет ее послушать, узнать ее мысли и мнение.

Одилия сглотнула. Повернулась лицом к Пери. Во тьме белки ее глаз сияли, как маленькие луны.

— Думаю, мои низкие ожидания от жизни не давали мне просить большего, желать большего. Я будто… невидимка и всегда считала: такова моя судьба. Средненькая внешность. Средненький ум. Средненькая жизнь. – Она выдохнула, положила руку на живот и обвела пальцем пупок. – Но после встречи с тобой я вижу больше возможностей. Уже не чувствую себя такой… задавленной.

Пери коснулась ее лица в том же месте, что и в прошлый раз, только провела по щеке всей ладонью.

— Я тебя разглядела.

У Одилии запылало лицо. Наверное, Пери чувствовала жар ее кожи.

Сейчас

Просыпаюсь с похмелья, чувствую запах бекона на сковородке и хлеба с корицей в тостере, но не двигаюсь с места – пытаюсь разобраться в событиях прошлой ночи.

Я вышла от Пейдж вскоре после ее невообразимой просьбы; в голове уже пульсировала боль от мескаля и вина. Она уговаривала меня остаться, посмотреть фильм, еще выпить, может, даже сходить куда-нибудь. Но чем дольше я сидела там с запотевшими бокалами на столе, тем больше удивлялась, что я вообще там делаю с Пейдж, с ее знакомым лицом и вопросами, на которые невозможно ответить.