Книга Интрижка, страница 57 – Флора Коллинз

Одилия поднесла руку ко рту. Она никогда не слышала, чтобы о смерти говорили так откровенно и дерзко, как Пери. И страшно, и увлекательно. Губы Пери обхватили соломинку, оставили красный след. Пери рассказывала очень оживленно, ее лицо стало еще ярче и выразительнее, глаза горели и широко распахивались на каждом интересном повороте.

После того случая на нее повесили троих младшеньких, пока мать зарабатывала на жизнь. Пери ненавидела с ними сидеть. Ненавидела следить за детьми, которых не заводила, которые не могли оценить ее жертву – ведь ей пришлось позабыть о детстве и стать им матерью. Пери сказала: когда накатывала злость, она вечерами запирала их в комнате со сладостями и игрушками, а сама уходила гулять. Иногда, когда возвращалась, кто-то из них оказывался в испачканных штанишках. Тогда она шлепала непослушного ребенка и велела привести себя в порядок.

Одилия спросила, куда шла Пери, когда оставляла младшеньких дома.

— Куда угодно. Никуда. К друзьям домой. Ходила сама по себе часами. Хотела побыть одна, подальше от них. Они напоминали о моей унылой жизни. А в городе даже пахло иначе. Свободой выбора. Куда ни кинь взгляд, всюду дерьмо отца, всюду этот запах. Даже когда мы съехали с той квартиры, он преследовал меня, душил.

Когда Пери исполнилось пятнадцать, она поступила с детьми как обычно. К тому времени брату исполнилось одиннадцать, он уже сам мог приглядывать за младшими. И Пери ушла на пляж, безлюдный из-за ветреной погоды, сидела у волн, смотрела на океан и представляла свою жизнь через пять-десять лет, когда уедет подальше от семейства. Несколько часов просидела на берегу. Решила уехать из дома в следующем году, когда исполнится шестнадцать. Она уже знала цену своей красоте. Мужчины разглядывали ее без всякого стеснения, даже в самой скромной одежде. Она знала: красоту можно использовать, она поможет пробиться в жизни.

Однако целый год ждать не пришлось. Когда Пери вернулась домой, там никого не было. Ушли в больницу. Семилетний брат выпал из окна. Чудом остался жив, но его маленькое тельце сломалось. Маленький мозг истекал кровью. Пери должна была за ним приглядывать.

Ее выгнали из дома. Мать велела собрать вещи и сейчас же уйти.

Вот она и ушла.

Пери приукрасила остальную историю. Сказала, что начала спать на диване у друзей, потом ее взяли в модели, как она и ожидала. Она изучала другую жизнь быстро и жадно. Не виделась с родными с тех пор, как мать ее выгнала, и ничуть не возражала: семья – это яд, не дающий жить свободно, требующий безусловной верности, которая попросту не заслужена. А теперь Пери в Вайнеке, с богатым парнем, любуется чудесными видами на океан. Запах дерьма здесь ее не преследует. Она все для этого сделала.

— Ого! – удивилась Одилия, потягивая напиток. Лед таял медленно, несмотря на жару. – Вот это история! Видишь, у тебя есть решимость. Можешь укусить, вцепиться когтями – называй как хочешь. – У Пери каждое слово было метко, красиво – даже когда она говорила о столь неприятных предметах. Одилия могла часами слушать ее рассказы. – А я ничего такого не пережила. У меня скучноватая жизнь.

Пери причмокнула губами, наклонилась к ней и прошептала:

— Твоя жизнь только начинается.

Они еще выпили. Пери спросила Одилию о семье, сестре, мечтах детства. Одилия ответила: она ни о чем эдаком не мечтала, не хотела стать принцессой или космонавтом. Родители никогда ее не подталкивали вперед, как Пейдж, это даже грустно – они не верят в нее.