Книга Интрижка, страница 56 – Флора Коллинз

Когда наступала осень, город выдыхал с облегчением и тревогой: размеренная жизнь и тоскливые зимние месяцы наводили жителей на раздумья. Они стреляли оленей, а временами, после нескольких бокалов скотча, подзуживали друг друга нырнуть в океан аккурат перед первым снегом.

Одилия неспешно следовала за Пери и гадала, какой бар она выберет. Они ехали к воде – скорее всего, к «Лачуге краба», известному среди туристов месту, которое в полночь по выходным превращалось в клуб. К слову, после полуночи владелец и цены поднимал вдвое, но посетители редко это замечали в тусклом свете, да и сами они были слишком пьяные, чтобы заглядывать в счет.

К удивлению Одилии, Пери остановилась у «Оболтусов» – городского кабака, где никогда не красили фасад, не мыли окна и не пытались заглушить запах рыбы, идущий с причала. Обычно эта подчеркнутая неряшливость отпугивала туристов. Но, похоже, не Пери.

Она выбрала столик с видом на пристань, где торговцы рыбой лениво плавали рядом с маленькими яхтами. Очень характерно для Вайнека, Одилия даже улыбнулась.

Пери подозвала официанта и тотчас заказала апероль.

— Тебе понравится, обещаю. Ну, расскажи о себе, – попросила она, наклонившись к Одилии. На ней было платье-футболка, из вышитых пайетками вишневых ртов торчали языки.

Одилия склонила голову набок. Слишком просто она оделась для такого случая: неопределенного стиля джинсы, хлопковая футболка от «Эйч-энд-эм», кеды. Точно ребенок, подражающий взрослым. Хотя Пери вряд ли намного ее старше. В этом тоже крылась ее особенность: Одилия никак не могла угадать, сколько ей лет.

— Рассказывать особо нечего. Я прожила здесь всю жизнь. – От этих слов защипало язык, а во рту появился противный вкус. А ведь это правда. Ничего интересного. Почему Пери ждала от нее большего? Почему этой простой и понятной истории жизни было мало?

— Уже что-то. Я вот перебралась в Нью-Йорк из Флориды. Никогда раньше не ездила на летний отдых. – Официант принес коктейли. – За тебя.

Обе отпили апероля. Одилия теребила бусины на браслете.

— Ты сказала, во мне есть решимость. Когда мы впервые встретились. Не понимаю, что ты имела в виду.

Пери откинулась на спинку, поглядела над головой Одилии, как неверным шагом сходят с лодок босые рыбаки, вновь перевела взгляд на Одилию.

— По тебе видно: ты хочешь другой жизни. Ты уже отличаешься от друзей и родителей. Если слишком глубоко копнуть, внутри тебя можно найти железный капкан. Ты укусишь. – Пери посмотрела на Одилию над ободком бокала, испытующе разглядывала ее лицо, словно любопытную научную находку.

Одилия глотнула еще апероля. Она хотела узнать больше о девушке, которая занимала все ее мысли, которая с уверенностью говорила такие невообразимые слова. Которая намекала: возможно, Одилия знает саму себя не так уж и хорошо.

— А ты способна укусить?

Пери постучала пальцами по столу.

— А разве не ясно? Скорее даже, вцепиться когтями.

И начала рассказывать, а Одилия жадно ловила каждое слово, точно строки из Священного Писания, точно собиралась прочесть их на ночь вместо молитвы.

Пери родилась в Санкт-Петербурге, штат Флорида. Когда ей исполнилось шесть, семья переехала в Майами. Отец работал в строительстве, мать – домработницей. Когда Пери исполнилось одиннадцать, отец умер. Они с братьями, сестрой и матерью пошли к тете на день рождения. Пери вернулась домой пораньше: у нее начались месячные и очень болел живот. На входе ее обдало ужасным запахом. Сначала она подумала, что где-то валяется грязный памперс. Пошла в ванную взять обезболивающего и полежать немного. В шкафчике над раковиной лекарства не нашлось, поэтому Пери пошла в спальню родителей, порыться в прикроватной тумбочке – конечно, это не разрешалось, но очень уж сильно мучила боль. Там она и нашла отца – он висел на собственном ремне, мертвый. К тому же обделался – так обычно случается с теми, кто вешается, как-то связано с расслаблением сфинктеров.