Книга Интрижка, страница 60 – Флора Коллинз

— Ты прав. Ты прав, доволен? Извини.

Сэм кивает.

— Обычно такого извинения мало, но тебя в последнее время помотало, поэтому сойдет. Хочешь послушать, как у меня дела?

Киваю, и Сэм начинает рассказ, вытянув и скрестив ноги, словно хочет показать: он здесь надолго. У него скоро фотовыставка, будет показывать снимки чернокожего населения города Вудлон, откуда родом его отец, а еще он фрилансит, занимается графическим дизайном для маленьких компаний, сейчас – для садоводческой компании, у которой темнокожие владельцы. Резиденция пошла ему на пользу, помогла отдохнуть от города.

— А у тебя так же было? Когда ты уехала?

Вопрос с подковыркой, можно сказать, злой. А чему удивляться: поэтому я и поладила с Сэмом в колледже. Сразу поняла, что подружимся – он был такой самоуверенный, долговязый и остроумный, как Куин, только поязвительнее. Не назвала бы его злым или черствым, но была в нем резкость – она-то меня и зацепила, благодаря ей я стрельнула у него сигарету после пар.

Выдавливаю смех, пытаясь сохранить самообладание.

— Да, хороший получился отдых от скучной повседневности, у меня ведь в жизни ничего интересного не случается. Природа – лучший лекарь.

Куин прыскает, и я бросаю на него благодарный взгляд.

— Кстати, как прошел вечер?

Можно бросить «нормально» и обо всем забыть, стереть тот вечер из памяти. Однако из-за Сэма, гостя из прежней жизни, я подавляю это желание. Мне нравится Сэм. Наверное, стоит получше относиться к людям, больше им доверять.

— Черт-те что получилось. И сама она странная. Мрачная, неприятная история, даже не знаешь, как поступить. Думаю, нам больше не стоит видеться. Вряд ли я в состоянии дать ей то, что нужно. Кстати, ты ошибся, она хочет вовсе не примириться с трагедией и все такое. – Допиваю «мимозу», на донышке плавает мякоть.

— Меня не вини. Я сказал: поступай как хочешь.

— Не виню, – вздыхаю я. – Честно. Такова уж моя жалкая жизнь, вот и все.

Сэм наклоняется над столом, кладет подбородок на руки.

— У вас свой язык, это я давно понял, но я вообще-то ваш гость, а вы меня исключаете из разговора. Эй! Я тут! О ком речь?

Начинаю рассказ: о разговоре на церемонии, о странном утешении, которое нашли во мне близкие Одилии, об одиночестве Пейдж, ее жажде найти друзей в Нью-Йорке. Объясняю: чем больше я с ней говорю, тем больше она спрашивает о том, чего я и сама толком не знаю, а горе ее близких куда сильнее, чем я думала, ведь они совершенно не понимали Одилию. Пейдж хочет узнать больше о сестре, ее жизни. Хочет сблизиться с богатыми жителями Бруклина и просит меня помочь. Все это я рассказываю.

Даже об «Инстаграме» Одилии рассказываю, и Куин встречает мое откровение удивленным взглядом: я ни словом не обмолвилась о своих ночных поисках.

— Наверное, Пейдж хочет все понять и наконец успокоиться, а я не могу ей в этом помочь. Жаль, конечно. С другой стороны, тянет послать ее к черту вместе со всеми заморочками. Но так я тоже не могу поступить.

Повисает молчание. На улице кто-то ругается за парковочное место, и я прислушиваюсь к ссоре, а сама жду ответа от Сэма – от кого угодно, лишь бы не молчали.

— Ты права. В «Инстаграме» Одилии искать нечего, – как ни в чем не бывало заявляет Сэм, точно мои мысли озвучивает. Куин удивленно хмурит брови. – Я тоже там рылся, признаю. Ты права, Вера. В мире много киберсыщиков, которые интересуются жизнью Одилии так же, как ты и ее семья. Я тоже заметил преображение, как в фильме «Бестолковые». А после – ничего интересного. Профиль у нее опять становится скучным. Хотя да, она переезжает в Нью-Йорк.