Книга Интрижка, страница 17 – Флора Коллинз

Куин замечает, что я на миг потеряла дар речи.

— И потом, кое-кто тебя поддерживает, – настаивает он. – Думает, что пресса несправедливо тебя терзает. Хештегов в поддержку не заметил, но сочувствия немало. Ты ведь тоже в этой истории жертва.

Закрываю глаза. Открываю.

— А фанатская группа есть? – сухо интересуюсь я, и Куин улыбается.

— Вообще нет, но можем устроить. – Он наконец отпивает латте. – Если серьезно, я не считаю, что ее родня жаждет твоей крови. Они приличные люди, с которыми случилась ужасная беда. И они понимают: с тобой она случилась тоже, пусть это и несравнимо с потерей дочери, сестры. Кстати, я сфотографировал приглашение. Пусть ты его и выбросила, мы можем узнать все нужное.

Откидываюсь на спинку, едва не уронив кресло на пол.

— Я подумаю, хорошо? – Друг кивает: сегодня от меня большего не добьешься. – Хамано со злости на стенку полезет. Представь, она умыкнула бы письмо раньше тебя? Наверняка заявилась бы на церемонию, глазела на всю семью, да еще прямой эфир в «Инстаграме» запустила бы.

— Ой, как я по тебе скучал! – смеется Куин.

Дома у мамы обнаруживаю, что предоставлена самой себе. От вокзала я доехала на такси. Как приятно отдохнуть от маминого любопытства!

Отодвигаю в сторону ее странные веганские продукты, варю на ужин макароны, добавляю масла с пармезаном и несу к себе в комнату.

Так мой ужин обычно и проходит – мама поздновато садится за стол, и к тому же я не собираюсь питаться подгорелой цветной капустой и фасолевым пюре, как бы она их ни навязывала. Я бы ела за столом, но тогда она бы дергала меня и за едой, отчитывала бы, а потом принималась бы болтать о себе и сравнивать свои пустяковые ссоры с моим нескончаемым внутренним разладом.

Встреча с Худой была словно неделю назад, не меньше; клюю макароны и пялюсь то на стену, то на лампу с лебедями – на переплетенные шеи, на щербатый глаз, – и с мучительной ясностью понимаю: никто не вернет мне работу. Никто не вернет мне прежнюю жизнь.

Помню, как в доме детства, еще в Уэстчестере, я заставляла братьев вместе со мной вырезать модные наряды из журналов, потом наклеивала их на криво нарисованных бумажных кукол и велела Тео с Оливером устраивать показы на перилах лестницы, да еще требовала, чтобы держали кукол правильно, и свет падал на кукол, как надо.

Подростком я обучалась изобразительному искусству – особенно хорошо мне удавались коллажи и человеческие фигуры. Потом поступила в Нью-Йоркский университет, изучала изящные искусства. Однако детская любовь к моде – изготовлению нарядов, самой ауре этого мира, тонкому вкусу и мифам, окружающим лейблы и дизайнеров, – осталась со мной и со временем заняла в жизни главное место. На летней стажировке в «Элис+Оливия» я поняла: меня интересует сама работа, вплоть до разработки и продвижения торговой марки. Я могла построить карьеру на создании бренда, сделать ему уникальную рекламу в мире, где полным-полно новых, инновационных компаний. Вот где настоящая власть! Все думают, она у дизайнера, лица компании, а она в руках того, кто направляет других.

Этим я и занималась. Несколько лет пахала, как лошадь, тащила на себе обязанности Худы, делала за нее всю работу, привела «Магдалину» к успеху, а она даже спасибо не сказала. Неблагодарная. Сразу удалила меня с сайта, еще в день увольнения.