Книга Интрижка, страница 14 – Флора Коллинз

— И не попрощалась.

Снова кивнула, и Куин досадливо щелкнул языком.

— Между прочим, мужчины не такие уж черствые. Не помешало бы хоть иногда предупреждать о своем уходе. – Он передал мне чашку кофе с капелькой сливок.

— К чему с ними нежничать? – Я отпила глоток, обжигая язык. – И потом, в последнее время я не так уж часто ухожу по-английски. Я и на свиданиях-то давно не была.

Куин колдовал с телефоном, пытаясь включить музыкальный подкаст на колонках. Я вдруг поняла, что мешаю его привычному утру, спокойному часу, который он мог провести наедине с собой перед походом в душ и сборами на работу.

— Ну-ну, а до того? Ты ходила на свидания три-четыре раза в неделю. Напомни, сколько раз ты молча исчезла?

Пожалуй, он прав. Впрочем, у кого в нашем городе хватает времени тянуть кота за хвост? Если больше не хочешь с кем-то видеться, проще исчезнуть без объяснений, и человек сам все поймет. Я своим поведением не гордилась. Поэтому и сделала перерыв в личной жизни. Слишком много мороки.

— Как прошел ужин с Сэмом и всей компашкой? – сменила тему я.

Вечером накануне Куин виделся с нашими знакомыми времен университета: Сэмом – они то встречались, то расходились; Эваном и Клаудией – неряшливого вида хиппи, вечными детьми, которые до сих пор каждую субботу стреляли сигареты на заднем дворе дешевых ресторанчиков и меняли постельное раз в месяц. Награждали друг друга ручными татуировками и ЗППП, иногда одновременно.

— Сэм на следующей неделе уезжает в Хадсон, в арт-резиденцию. Можете встретиться, когда поедешь в гости к маме. У Клаудии с Эваном все как обычно. Они прошлым летом вместе выпили аяуаски^[8], теперь считают друг друга родственными душами. – Куин пожал плечами.

— Клаудия же в прошлом году была лесбиянкой?

Куин допил кофе и сделал подкаст погромче, тактично намекая: пора мне заткнуться.

— Все меняется. В следующий раз обязательно приходи. Они про тебя спрашивали.

Мне нравились Эван с Клаудией и Сэм. Мы с ними вволю повеселились в колледже: ночи под наркотиками, бритые головы, мое ручное тату с тупым углом на левой лодыжке… А теперь я их вроде как переросла. В каком-то смысле, работа заметно ограничивала мою жизнь. Круг общения сузился до Куина и Худы. Впрочем, я это по-своему ценила. Дорожила свободным временем. Дорожила собственным обществом. Куин иногда повторял: если бы мы жили порознь, то вообще не виделись бы.

Он много, много раз попрекал меня тем, что работа мне важнее всего, что я забываю о близких в ту же минуту, как подворачивается интересное дело, ведь другие цели и занятия приносят мне большее удовольствие, чем общение с ними.

Я нередко пренебрегала людьми. Я не особенно искала дружбы. Не была «своей девчонкой», как раз наоборот: обычно женщины относились ко мне враждебно или завидовали – то ли характеру, то ли внешности и упорству, не знаю. Дружба с женщинами неизменно сходила на нет: поначалу их привлекала моя уверенность – они скорее хотели не дружить со мной, а стать мной. А потом злились, когда их парни со мной заигрывали, или когда я честно выражала мнение об их одежде, цвете волос, проекте. Я не умела как следует поддержать. Когда «Магдалина» стала набирать обороты, женщины превратились для меня в соперниц, а если не в соперниц, то в потенциальных предателей, угрозу моей растущей власти. Никто не посмел бы помешать моим замыслам, никто не посмел бы встать у меня на пути.