Книга Восьмой свидетель, страница 33 – Стив Кавана

— Но даже половина успеха – это еще не полный успех. Который, похоже, нам тут не светит. Все это окончательно укрепило позиции окружного прокурора, который, как видно, считает, что победа у него в кармане. В четыре он устраивает пресс-конференцию.

До сих пор дело Джексона прессу особо не интересовало.

— Окружной прокурор Кастро вот-вот появится на телеэкранах и первых полосах газет, а жизнь Джексона полетит под откос, – закончил Пэриш.

— Насколько я понимаю, вердикт о привлечении к уголовной ответственности и передаче дела в суд со стороны большого жюри неминуем. Так что прокуратуре придется с нами кое-чем поделиться. По крайней мере, будет с чем работать, чтобы начать выстраивать защиту. Нам надо будет поговорить с Джоном перед этой пресс-конференцией. Он справится, – сказал я.

— Думаете? – спросил Пэриш.

— Все у него получится. Даже если нам придется тащить его на себе. Доставьте его в свой офис через час. А я позвоню Кейт и Гарри. Возможно, найдется способ справиться с этой пресс-конференцией.

— Мы мало что тут можем сделать. Да и какой в этом смысл?

— Нам нужно ослабить эффект от этой пресс-конференции, а по возможности и вовсе свести его на нет – хотя бы ради того, чтобы можно было рассчитывать хоть на какую-то беспристрастность присяжных. И ради Джона. Я не хочу, чтобы его имя полоскали в новостях – по крайней мере, пока что. А еще я не хочу, чтобы Кастро размахивал делом нашего клиента как флагом, раскручивая свою избирательную кампанию.

— Что вы тут можете сделать? – спросил Пэриш.

— Пока не решил, но это по-любому моя забота.

Дав отбой, я написал Кейт и Гарри сообщение о результатах экспертизы и договорился встретиться с ними в офисе Пэриша через час. Затем надкусил свой хот-дог и откупорил банку пепси.

Люди думают, что правосудие похоже на здания, в которых размещается сама его система. Огромные, несокрушимые здания, которые выглядят так, будто простояли уже лет пятьсот. Как и сами залы судебных заседаний. Помимо появления микрофонов и телевизионных мониторов, обстановка судебных залов уже более ста лет никак не менялась. Практически не менялась. Что наводит на мысли о незыблемости правосудия.

И все же оно не может быть еще более податливым. Колеса системы правосудия раскручиваются не нашей конституцией или региональными законами, регулирующими жизнь каждого из штатов, а людьми, стоящими у власти.

Правосудие – это кувалда. Ею можно легонько постукивать по камню, постепенно придавая ему нужную форму. Или же расколоть его к чертям одним махом.

Все зависит от того, кто орудует этой кувалдой.

В данном случае эта кувалда оказалась в руках у окружного прокурора Роба Кастро, которой собирался нанести ею как можно больший ущерб.

Пока я размышлял о том, с какого бы боку подкатить к Кастро, у тротуара остановился длинный черный лимузин. Солидная тачка из блестящего черного металла с затемненными стеклами и титановыми колесными дисками. Эта машина весила две с четвертью тонны, но все же заметно приподнялась над проезжей частью, когда из-за руля выбрался водитель, который открыл заднюю пассажирскую дверцу и выразительно посмотрел на меня.

Этим водителем был Энтони Ломбарди, более известный мне и остальной криминальной братии Нью-Йорка как Тони Мать-Перемать. Весил он разве что вдвое меньше этого лимузина. Спортивная рубашка, туго обтягивающая его грудь и пузо, была, видать, сделана из кевлара, поскольку любой другой материал уже давно лопнул бы. Тони был славным парнем. Конечно, он был водилой, а по совместительству и киллером мафии, но у каждого из нас свои недостатки. Вдобавок у Тони имелись небольшие проблемы с речью. Его матушка, Глория, упокой Господь ее душу, впервые заметила эту проблему, когда Тони, будучи отпрыском добрых католиков, явился на первую в своей жизни исповедь.