Книга Восьмой свидетель, страница 187 – Стив Кавана

— Прежде чем мы перейдем к этому: вы знаете, почему Бретт Бейл убил Маргарет Блейкмор?

— Потому что она знала.

— Знала что?

— Знала, что Бейл убил свою жену, чтобы быть с ней. Он сам сказал ей об этом. А потом она узнала, что он все равно встречается с другими девушками, и пригрозила раскрыть его секреты.

Флинн буквально засы́пал ее вопросами, но Руби не возражала.

Пришло время рассказать правду.

Не всю.

Но в достаточном количестве.

— Почему вы подставили Джона Джексона, обвинив его в убийстве? – спросил Эдди.

На это имелся очень простой ответ.

— Потому что мне было нужно, чтобы они освободили дом, – объяснила Руби. – Я провела много ночей без сна, пытаясь придумать, как их оттуда выкурить. Подумывала даже устроить пожар, но в итоге отказалась от этой затеи. Это могло мне самой выйти боком. Мне надо было каким-то образом заставить их уйти. Позор – мощное оружие, мистер Флинн. Мне нужно было убрать Джексонов с этой улицы, и я знала, что, если Джона обвинят в убийстве, местные жители сделают все возможное, чтобы изгнать их. Тяжело идти по улице, зная, что все тебя ненавидят и хотят, чтобы ты поскорей убрался. Я сделала все, что могла, чтобы вынудить их уйти. Я устроила так, чтобы соседи написали им, что их присутствие здесь отныне нежелательно. Я написала «убийца» на их входной двери. Я настроила против них всех, кого только могла…

— Зачем? Почему вам настолько требовалось, чтобы они убрались из дома?

— Потому что у меня было мало времени. Элисон Джексон затевала ремонт в доме. А я не могла этого допустить.

— Мисс Джонсон, прошлой ночью мы с детективом Чейзом видели вас в доме Джексонов – после того, как они временно переселились в отель. У вас в руке был молоток. Помните?

— Помню.

— Что вы делали с этим молотком?

— Я успела разок ударить им.

Вспоминать было тяжело. Это было очень, очень тяжело для Руби. Глаза у нее наполнились слезами, а голос сорвался.

— Вы ударили молотком по чему-то конкретному, не так ли?

— Я ударила им в каркасную стену. Чтобы пробить ее.

— Мисс Джонсон, вы уже подтвердили, что раньше жили на этой улице со своей матерью и отцом. Просто чтобы внести ясность: вы раньше жили в доме, в котором сейчас живут Джексоны?

— Да, это был наш дом.

— Зачем вы ударили молотком по каркасной стене?

— Мне надо было сломать эту стену до того, как начались строительные работы в доме.

— Почему это, мисс Джонсон?

— Потому что мне нужно было вытащить тело моего отца из-за стены, прежде чем его нашли бы строители.

Присяжные и все остальные в зале так резко втянули воздух сквозь зубы, словно кто-то включил пылесос.

— Прошлой ночью вы признались детективу Чейзу в убийстве своего отца?

И как только Руби рассказала детективу о том, что она сделала, красный священник прекратил свои нашептывания. Голос у нее в голове, голос красного священника, вместе с голосом ее отца, окончательно умолк.

Руби наконец обрела тишину. Она освободилась от красного священника. Освободилась от своего отца. И это была лучшая разновидность свободы.

— Это была я. Это я убила его и похоронила в стене. Моя мать не имела к этому никакого отношения. Абсолютно никакого. Это все я. Она ничего не знала. Она думала, что он сбежал. Мать Элисон, Эстер, видела меня насквозь. Она знала, что я что-то замышляю с этой картиной. Я не могла рисковать тем, чтобы она уговорила Джексонов выгнать меня с работы у них. Мне было нужно, чтобы Элисон доверяла мне, и мне было нужно, чтобы все убрались из этого дома. Мне было нужно, чтобы Алтея тоже ушла. Эстер обернулась против меня. Поэтому мне пришлось убить ее, – сказала Руби.