Книга Восьмой свидетель, страница 178 – Стив Кавана

— Если я чему-то и научился за этот вечер, так это тому, что нельзя недооценивать мистера Флинна. У вас есть кое-какие деньги. Почему бы вам не оставить все это в прошлом? Вы уже больше ничего не можете сделать.

— Я не могу. Иначе они придут за мной. Может, придут и за мамой. Я не могу рисковать. Разве вы не должны были убить Эдди Флинна?

Мистер Кристмас кивнул и улыбнулся.

— Раз уж на то пошло, то сейчас у меня куда больше причин для этого, чем в самом начале. Однако я пришел к неохотному заключению, что это не будет отвечать моим долгосрочным интересам.

— Что вы имеете в виду?

— Мистер Флинн уже был у меня практически на мушке. Я был готов спустить курок. Но остановился, когда увидел рядом с ним одного человека. Бывшего агента ФБР. Какое-то время я сам был его целью. Любой дурак может нажать на спусковой крючок, но в этом мире очень мало таких, как мы, – настоящих охотников на людей. Он, безусловно, один из них. Когда этот человек охотился за мной, я знал, что он обязательно найдет меня. А затем произошло кое-что необычное. Его подставили. Кто-то в ФБР заманил его в дом, полный вооруженных наркоторговцев. Он не должен был выжить, но выжил. Я последовал за ним, поначалу движимый лишь любопытством. И нашел его на верхнем этаже того здания – расстрелявшего все боеприпасы, тяжело раненного. Я убил последнего человека, стоявшего перед ним.

— Вы спасли его? Хоть он и охотился на вас?

— Да, спас. И он увидел, как я спасаю его. Это положило начало негласному, но нелегкому перемирию.

— Почему вы его спасли? Наверняка вам следовало дать ему умереть?

— Вы играете в шахматы?

— Так и не научилась.

— Какой смысл быть гроссмейстером, когда все остальные – жалкие любители? Жизнь скоро начинает терять всю свою привлекательность. Понимаю, что вы не играете, но, надеюсь, способны оценить эту аналогию.

Руби кивнула.

— Когда я увидел мистера Флинна и этого человека вместе, мне захотелось узнать больше. Теперь я понимаю, что, если убью мистера Флинна, его соратник обязательно явится по мою душу. Вся штука касательно шахматиста-гроссмейстера в том, что обязательно настанет момент, когда другой гроссмейстер победит тебя. Это неизбежно. Если я убью мистера Флинна, то просто нутром чую, что этот человек выследит меня и я умру. Да и при любом раскладе судьба Эдди Флинна, скорей всего, уже не в моих руках. Он будет убит завтра вечером во время одной встречи.

— Было бы лучше, если б его не стало прямо сегодня вечером, – заметила Руби.

— Наши желания не всегда соответствуют нашим возможностям, юная леди. Ну а вы что теперь думаете делать?

— Я должна довести начатое до конца. Завтра мне предстоит явиться в суд. Есть шанс, что я снова смогу попасть в этот дом. Мне остается лишь в это верить.

Некоторое время они ехали в относительном молчании, пока мистер Кристмас опять углублялся в городские ущелья, оставленные уходящими ввысь небоскребами. Наконец они проехали по Западной Семьдесят четвертой улице, и Руби осмотрела машины, припаркованные вдоль тротуара. Ни одна из них не принадлежала кому-то из команды Флинна. Можно было вернуться в дом уже прямо сейчас.

— Почему вы были так добры ко мне? – спросила она, когда мистер Кристмас подъехал к тротуару и остановил машину.

— Мы, гроссмейстеры, должны время от времени присматривать друг за другом, – отозвался он, после чего достал из кармана пиджака визитку и протянул ей. – Если я вам когда-нибудь понадоблюсь, позвоните по этому номеру. Мой многострадальный коллега спросит, в чем суть вашего запроса. Скажите ему, что вы обожаете кино и хотели бы поговорить с кем-нибудь о Марлоне Брандо. Остальное он сделает сам. Всего хорошего, мисс Джонсон.