Книга Восьмой свидетель, страница 108 – Стив Кавана

Элисон, сидящая рядом с ним, смотрела в никуда, затерявшись мыслями где-то за тысячу миль отсюда. А может, и во многих годах отсюда. Наверное, она размышляла о прежних временах. О хороших временах для ее семьи. Временах до того момента, как ее мужа обвинили в убийстве. До того, как жестоко убили ее мать. До того, как рухнула вся ее идеальная жизнь. Просто потерять родителя – это одно. Совсем другое – когда этот родитель становится жертвой кровавого убийства. А убийца ее матери – это та, кого она сама уволила. Даже сейчас, несколько недель спустя, Кейт помнила, как выглядела Элисон на похоронах. Она не плакала у могилы – она выла. Кейт был хорошо знаком такой плач. Она сама так рыдала, когда умерла ее собственная мама. Это был крик боли, утраты и сожаления, на который способны лишь те, кто жестоко подавлен и разбит. Иногда горе может стать какой-то бездушной машиной вроде мясорубки, которая перемалывает самые твои кости. И Элисон все еще оставалась в ней.

Элисон тоже почти ничего не ела. Тревожные морщинки, залегшие под глазами, она попыталась замаскировать макияжем, но никакое количество косметики не могло скрыть опустошенного выражения у нее на лице.

Она потеряла почти что все. Кейт боялась даже подумать, что случится с Элисон, если Джона осудят. Некоторые люди способны вынести все, что подбрасывает им жизнь. За последние несколько месяцев Элисон пережила сразу несколько тяжелых ударов, и еще один мог окончательно свалить ее с ног – так, что она уже никогда не сможет подняться.

Кейт ободряюще улыбнулась, но ни Джон, ни Элисон словно не видели ее, переполненные болью и ужасными опасениями.

Эл Пэриш сидел рядом с Элисон, глядя в свой мобильный телефон. Вероятно, проверял свою электронную почту. Для него Джексоны были всего лишь очередной парой клиентов. Которые значили для него не больше, чем пакет акций для биржевого брокера или отрезок сосновой или ясеневой доски для плотника. Они были предметами, обладающими некой ценностью, выражаемой в цифрах. Компьютерным файлом. Названием в верхней части электронной таблицы с расчетом количества оплачиваемых часов.

Для Кейт они были живыми людьми. Сломленными, страдающими людьми, которым требовалась ее помощь, чтобы снова стать прежними.

Она посмотрела направо, где стояли еще два стула. Тот, что на самом краю, вскоре должен был занять Джон. Стул рядом с Кейт, место ведущего адвоката по делу, пока что пустовал.

Эдди предупредил, что опоздает.

Кейт предстояло делать заметки в ходе вступительного слова Кастро, а затем выступить со своим собственным.

Отбор присяжных не ознаменовался какими-то значимыми событиями. Трибуну жюри предстояло занять двенадцати самым обычным ньюйоркцам, ни один из которых не был ни более предвзятым, ни более беспристрастным, чем остальные. Благодаря Эдди это дело не привлекло к себе того внимания прессы, которого так жаждал Кастро. Кейт также подозревала, что прокурор приложил руку к тому, чтобы убийство Эстер не попало в газеты, – опасаясь того, что это может вызвать у присяжных чувство жалости к Джексонам. И все же главным было то, что состав жюри не был заражен как минимум полусотней новостных статей с рассуждениями и домыслами о причинах, по которым ее клиент мог убить бывшую звезду невысокого пошиба Маргарет Блейкмор. Большинство присяжных раньше не слышали об этом деле. Некоторые сумели припомнить какие-то упоминания об этом убийстве примерно в то время, когда оно было совершено, но и только. И, конечно, ничего такого, что могло бы повлиять на их мнение, когда придет время выносить вердикт.