Книга Последнее дело майора Чистова, страница 98 – Евгений Водолазкин

Звонок, по всей видимости, застал его при входе в квартиру, и этим объяснялось то, что он забыл о двери. Галина скрылась за уступом стены. Затылком чувствовала ее холод. Спортсменка, прижавшаяся к гимнастической стенке. Скорее даже – прижатая обстоятельствами. Разговор, между тем, разворачивался небратский. Судя по доносившемуся из трубки блеянию, Мотя слабо защищалась. Григорий требовал у нее то, что она была обязана предоставлять ему в условленные даты. За невыполнение условий Моте угрожало обнародование какого-то видео, чего Мотя (ойканье в трубке) ну никак не хотела. Хлопнула дверь, и окончания разговора Галина не услышала. Впрочем, услышанного ей было вполне достаточно, чтобы понять, что речь идет о классическом шантаже. Цели его для Галины также не составляли загадки. Имея трудный опыт, она слишком хорошо представляла себе, что именно жертва должна была предоставлять ежемесячно. Лишь содержание видео, которым пугали бедную Мотю, оставалось Галине неизвестным. Но и оно позже открылось. Галя позвонила институтскому коллеге Григория, с которым когда-то они дружили семьями. Дружба распалась, но телефон коллеги, как ни странно, остался прежним. Вспомнив о временах минувших, Галина недолго тянула с объявлением цели своего звонка. Ее интересовало, какую из институтских дам зовут Мотя. Трубка удивленно помолчала. – Как-как? Мотя? – Да, тетя Мотя. – Таких нет… – Я так и думала. Ладно, всё это не так важно… – Подожди: есть дядя Мотя. Матвей Соколов. Его у нас называют Мотей. – Он кто? – Научный сотрудник. Дать телефон? Позвонив, Галина представилась и попросила Матвея о встрече. Поколебавшись, он согласился. Встретились в ресторане «Пробка». Мотя оказался типичным компьютерным хомячком: маленьким, пузатым, с белыми руками-подушечками. Говорил тонким голосом – в жизни голос оказался еще тоньше и писклявее, чем по телефону. Всё время оглядывался по сторонам, словно ждал засады. Если женщины и принимают таких, то, по мнению Галины, с целью немедленного усыновления. Называть его иначе как Мотя было решительно невозможно. – Чего он от вас хотел? – Чтобы я писал для него статьи. – А чем шантажировал? – Ну, зачем вам? Что было – то было… – Да что же это такое! – Галя разозлилась. – Я спрашиваю только для того, чтобы он вам больше не угрожал! Мотя долго колебался, не верил в то, что жена может пойти против мужа (я тоже в это когда-то не верила! – парировала Галя), и издавал полные тревоги хрюкающие звуки. Но в конце концов хомячок раскололся: ведь если бы Галина была заодно с мужем, она бы не стала так допытываться, чем шантажировали молодого и талантливого сотрудника. А дело было так. Из сейфа лаборатории, возглавлявшейся Григорием, пропала крупная сумма денег. Она предназначалась для закупки оборудования. Выяснилось, что ответственный за закупку, закрыв сейф, по рассеянности оставил ключ в замке. Кто-то (предположительно сотрудник лаборатории) этим воспользовался и деньги из сейфа увел. Причем еще до противоправного поступка он предусмотрительно отключил все видеокамеры. Следствие тогда окончилось ничем: злоумышленника не нашли и денег, соответственно, тоже. Но ни полиция, ни злоумышленник не знали о том, что он отключил не все видеокамеры.

Одна из них, не обозначенная на щите видеонаблюдений, управлялась из кабинета Григория. И она работала. Когда полиция обыскивала столы сотрудников (а вдруг?..), завлаб уже знал имя преступника. Это был Мотя – надежда и знамя исследований в области ИИ. С разоблачением вора Григорий, однако, не спешил. Пригласив коллегу в кофейню, он открыл планшет и молча продемонстрировал ему трехминутную запись с видеокамеры. Посмотрев ее, Мотя так же молча заплакал. Он понимал, что, если это видео передадут полиции, ему придется прервать свои исследования – минимум лет на пять. Обретя голос вновь, он в промежутках между сморканьями рассказал Григорию, что проиграл большие деньги в карты, а теперь с него требуют долг. И очень жестко требуют… Он поднял рукав рубашки, под которым скрывалась резаная рана, схваченная хирургическими швами. Жестко, – согласился Григорий и предложил подчиненному сделку. Он, Григорий, положит это видео под сукно, а Мотя (при звуке своего имени Мотя подскочил)… А Мотя будет передавать ему свои разработки по ИИ. Отныне все работы похитителя до публикации должны просматриваться Григорием, и уже он будет решать, что пойдет в печать под Мотиным именем, а что – под именем его, Григория. Взяв со стола салфетку, заведующий лабораторией вытер плачущему слёзы и пошутил, что воспринимает их как слёзы радости. Ну в самом деле: вместо того, чтобы сидеть сейчас в душной камере, он, Мотя, пьет хороший кофе в хорошем, кстати говоря, месте. Тон Григория стал почти дружеским. Он похлопал Мотю по плечу, и Мотя поперхнулся. Эх, молодость… Напоминая самому себе какой-то фильм, Гриша грустно посмотрел в окно. В Мотины годы и он был скор на открытия. Но время – бежит, а голова работает всё хуже. Это в юности она – как компьютер… Не получается, друг сердечный, так мозгами-то шевелить, как раньше. И у тебя такое будет, и тогда уже ты обратишься за помощью к молодым… К моменту вмешательства Галины помощь молодых длилась уже четыре года. Выражалась она в научных публикациях, регулярно печатавшихся под именем Григория. В тот же вечер она вызвала мужа на объяснение. Галина умела быть грозной, а Григорий был трусоват. В цепи нравственных аргументов важнейшим Галина видела воспитание ими Иван Иваныча. Как (спрашивала она) мы сможем его очеловечить, если сами превращаемся в нелюдей? Ответом была полная капитуляция мужа и обещание отпустить Мотю на все четыре стороны. Не теряя времени, Мотя этим предложением воспользовался. Через две недели он улетел в Америку. Что касается оставшихся в Петербурге супругов, то, по словам Галины, нельзя сказать, чтобы эта история их сблизила. Примерно в то же время всплывает купленный Григорием пистолет Макарова – всплывает в буквальном смысле, поскольку, герметично упакованный в пластик, он дал о себе знать из сливного бачка туалета. В какой-то момент его затянуло под рычаг, и вода текла не останавливаясь. Галина, привыкшая преодолевать сложности самостоятельно, открыла бачок и увидела тщательно упакованный предмет. Это был «Макаров». Мужу она ничего не сказала и оставила находку в ее сыром месте. – Я где-то читала, что бачок и вытяжка – лучшие места в квартире, чтобы что-то спрятать, – заметила Тоня.