Книга Последнее дело майора Чистова, страница 90 – Евгений Водолазкин

Жанна смотрит на него саркастически: – А без сигареты видел? Майор по-режиссерски хлопает в ладоши, прекращая пререкания. Подчеркнув что-то в своем блокноте, говорит Жанне: – Вами собран богатый фактический материал, но пока на его основании трудно понять, зачем вы, э-э-э, послали Лёлеку это сообщение. – А я еще не закончила! Всё дело в том, что мое последнее общение с Николаем наблюдал еще один человек. Он стоял на своем балконе… – Жанна выдерживает длинную паузу. – Это покойный Григорий Литвин. Гриша. – Одну минуточку! – вмешивается Чистов. – Всё по порядку. Речь о покойном, так? – Тогда он был еще жив, – язвительно уточняет Жанна. – Не сомневаюсь. Он – Гриша, верно? А его живой пока брат – он… – Гоша. Георгий. С минуту все молчат. Майор спрашивает: – О Коле Сиропе у вас больше нет сообщений? Тон вопроса таких сообщений не предполагает. Даже ответа не предполагает. – Что ж, – говорит Чистов. – Теперь перейдем к уяснению роли в этом деле Григория – будем называть вещи своими именами – Литвина. Он же Гриша. Мы оставили его стоящим на балконе во время передачи сумки… – Он, вероятно, заскучал и ушел, – предполагает душа конвоира. – Увидел, как замочили Колю, и з-заскучал… При малейшем движении на его поясе мелодично позвякивают наручники. Жанна облетает люстру из богемского стекла: – Красивая вещь… А где это наша Галина Петровна? – У нее сейчас важное дело, – неуверенно сообщает душа Литвина. – А кроме того, она ведь выздоровела и из нашей компании выбыла. Здесь ведь только те, чей исход неясен. Иронический взгляд Жанны: у Галины есть все основания отсутствовать. Похождения мужа ей в целом известны, и вряд ли ее интересуют детали. Галя отчетливо осознаёт, что озвучивать их в ее присутствии было бы не лучшим решением… Вот уж точно, не лучшим. От него Галя майора избавила. Жанна внимательно вглядывается в слушателей. То, что она хочет рассказать, касается Григория Литвина. Гриши. Говорят, что о покойниках либо хорошо, либо… Впрочем, некоторые из присутствующих и сами близки к этому состоянию. Интересно, когда покойников ругают потенциальные покойники, умершим это менее обидно? Следует успокаивающий жест майора Чистова: в сущности, все мы, живущие – потенциальные покойники, так что можно чувствовать себя спокойно. Так ему кажется. Уверенность Чистова вселяется в Жанну, и в дальнейшем она этими вопросами не задается. Покойники-неспокойники… К сожалению, посмертные сведения о Григории большого энтузиазма не вызывают. Да, известный ученый, да, призывал к ответственности в работе над ИИ. Но – шантажист. Для большинства присутствующих это неожиданно. – В-вот так сюрприз! – произносит Тоня. Гоша Литвин улыбается: – Да никакой не сюрприз! Просто Гриша всегда умел выглядеть респектабельно. Что бы он ни делал – всё неторопливо, основательно. Как право имеющий. Прямой и ясный взгляд. Именно с таким взглядом как-то вечером Григорий Литвин полулежал на Жаннином диване. В дверь резко позвонили, а потом начали бешено в нее колотить. Кавалер разволновался и на всякий случай закрылся в туалете. От встречи с неизвестными он решительно уклонился. Жанна, девушка не робкого десятка, желая сохранить дверь в целости, открыла.

Я написал было: «На пороге стояли два молодых…», но – они не стояли. Эти двое сразу же проследовали в гостиную и без приглашения сели в кресла. Замыкая шествие, хозяйка дома иронически спросила, может ли она тоже сесть. Гости иронии не поняли и сказали, что может. Третьего кресла не было, и Жанна села на венский стул. Она была абсолютно спокойна: не в ее правилах было бояться мужчин. Закурила. Спросила, имеют ли нежданные гости отношение к полиции. Ответили, что – да, имеют, но характер отношения не уточнили. Тему беседы они обозначили сразу: сумка инкассатора. Знает ли Жанна, где она? Один из пришедших яростно хрустнул пальцами. Вопрос был настолько нелеп, что Жанна попросила его повторить. Выслушала еще раз, хлопая глазами. Сумка инкассатора. Где. Она знает ли. Жанна рассмеялась: понятия не имеет. Двое в креслах призвали ее слушать внимательно. Случилось следующее. Один человек бежал по городу с кожаной сумкой в руках. Бежал по Бармалеевой улице… Жанна кивнула: – Эстафета. Обычное дело. – Это была не эстафета! – говоривший как бы сложился, чтобы приблизить свой рот к уху Жанны. – Не эстафета, ясно? У нас есть основания полагать, что он забежал к тебе, чтобы оставить сумку с деньгами, но не добежал. Бросился через дворы… – Это Николай… Хочу вообразить себе, как он бежал. – Взгляд Жанны сосредоточился на люстре. – Тяжело переваливался с ноги на ногу, нес свое огромное тело, и воздух со свистом врывался в его легкие. Да еще – вы говорите – в руках эта сумка… – Так вот, сумка… – прежней решимости в голосе незнакомца уже не было. – Может, и вправду он ко мне бежал? Хотелось бы верить… – Вы видели эту сумку? – О сумке я знаю только с ваших слов! Я побежала на выстрелы к окну – смотрю: мужчина на сирени лежит. Пригляделась – а это Колька! Они застрелили его во дворе. – Значит, сумки не видели? – Далась вам эта сумка! Он отбыл туда, где… Где одной сумки будет мало – нужно ведь захватить с собой всю жизнь. – То есть? – Ну, жизнь, понимаете? Начиная с конца: теплый вечер, сирень, негромкая музыка из окна… А вы говорите – сумка… Вам она как вещдок нужна? Тот, что задавал вопросы, хлопнул себя по коленям и встал. На прощание решил закрепить их легкий переход на «ты»: – Смотри, мать, если придуриваешься, пожалеешь, что на свет родилась. Мать-перемать… – Он что-то черкнул на лежавшей на столике газете. – Вот мой телефон. Если надумаешь чего сказать – звони. После их ухода раздался звук сливаемой воды. Затем еще раз. И еще… Было понятно, что бачок не справлялся со смывом. Похоже, сидя в туалете, Григорий сильно переволновался, и это отразилось на желудке. Вышел из туалета сокрушенный. Сбежавший. Покрывший себя несмываемым позором. Молча развел руками. Посмотрел на входную дверь и сказал, что это были бандиты. Которые прикинулись полицейскими. Когда Жанна спросила его, почему он так решил, Григорий лаконично ответил: – Жопой чувствую. Уходя, незаметно прихватил с собой газету с записанным номером телефона. Жанна обнаружила это лишь на следующее утро. Она начала было думать, что неплохо бы Григорию позвонить, как около полудня он появился у нее сам. Был задумчив, но от вчерашнего смущения не осталось и следа.