Книга Последнее дело майора Чистова, страница 25 – Евгений Водолазкин

О Литвине говорили неохотно. Был, понимаешь, человек, и нет. Непростой был человек, немножко даже нервный, да? Но – чи-ла-век! Тоже ведь жалко. И никто не знал, что они с братом такие великие ученые, да? Хотя, опять же, писал на магазин жалобы, да? То ему было шумно ночью, то, понимаешь, днем в окно бутылкой попали. Тебе всего один раз попали, брат, зачем сразу пишешь, да?

— Вы ему угрожали?

— Мы? Ему? Никому не угрожали, брат. Особенно ему.

— У следствия есть другие свидетельства.

Майор говорил до некоторой степени неправду. Свидетельств таких вроде бы не было, но опыт подсказывал, что они должны быть: их не может не быть, а потому эта ложь была как бы уже и не ложью.

— Ну, мы, это самое, встретили его и культурно так сказали: брат, зачем пишешь, что наш магазин – это притон? А, брат? Что ли мы все здесь обкурены-наколоты, да? Зачем такое пишешь? Что ли, Максим Горький?

Помолчав, майор спросил у своих собеседников, не хотят ли они в чем-либо признаться. Нет, они не хотят. Взгляд мигрантов сразу приобрел жесткость. Болек, прочистив горло, спросил:

— Зачем себе думаешь, что мы Гошу убили?

Чистов посмотрел на него беззлобно.

— А что еще я могу себе думать? Ваши паспорта пока останутся у меня.

— Паспорт-маспорт… – Лёлек с матерным вздохом отправился куда-то в глубь магазина. Болек топтался на месте. – Может быть, товарищ майор интересуется насчет покушать, там, выпить, да?

Нет, не интересуется. Интересуется поиском убийц. Чистов прошел вдоль полок с крепкими напитками.

— Лицензия на продажу спиртного есть?

Остановился перед дверью в подсобку. Открыл. За ней, загораживая дорогу, стоял Лёлек.

— Так лицензия – есть или нет?

Лёлек отшатнулся, и майор сделал несколько шагов внутрь подсобки. Он знал,что хранится в таких подсобках. То, за чем приходят среди ночи, реже – днем. И даже знал, где искать: смотрел на вставленные один в другой цветочные горшки. На дне одного из них (обычно – третьего сверху) бывают интересные находки. Мультяшкины, следя за взглядом майора, заметно нервничали. Чистов снял два верхних горшка и со дна третьего достал целлофановый пакетик с порошком. Что это? Он потряс пакетиком перед двумя работниками торговли. Не наркотики ли это, случаем? Может быть, это просто соль к приготовленному дома салату? (Робкое подтверждение со стороны продавцов.) Мелкого, допустим, помола? Если это так, то зачем ее так вдохновенно прячут?

— Никто не прячет, брат.

— Ну, раз никто, я эту соль с собой возьму, сдам в лабораторию на досуге – вы этого ждете?

Нет, они этого не ждут.

Майор дал понять следующее: если бы он вознамерился отправить торговую пару за решетку, то сделал бы это без напряжения. Взял бы двух понятых, устроил полноценный обыск и много бы чего нашел. Но. Его интересует правда о смерти Георгия Литвина, и если новоиспеченные российские граждане помогут ему в этом, то он, майор, на многое закроет глаза. Чистов и в самом деле на мгновение закрыл глаза, потому что в душном помещении ему захотелось спать. Усилием воли глаза он все-таки открыл и вернул зрачки на прежнее место.

Может быть… Теперь, когда фокус вернулся, майор сверлил взглядом собеседников. Может быть, эти граждане видели что-нибудь необычное или, чего доброго, тем или иным образом в этом участвовали? Короче говоря, они всё прекрасно понимают. Пройдя через весь магазин, в дверях Чистов обернулся. Всё понимают. И знают,что от них требуется. Откуда-то издалека, словно из-под воды, раздались сигналы точного времени: 11:45. Целых полтора часа он у них провел. Девяносто полноценных минут! Куда, спрашивается, время делось?