Книга Альпаки и алиби, страница 89 – Рейми Джеймс

— Спасибо, Шарм. Я у тебя в долгу.

— И даже не думай, что я прощу этот долг, Сэди Мэй, – предупредила она уже в своей привычной манере.

Я взглянула на Нектаринку, свернувшуюся калачиком на лежанке, а потом на Шармейн, молча спрашивая, заставит ли она разбудить ее и отнести наверх.

— Оставь ее, – нетерпеливо сказала Шармейн. – Но не задерживайся. Я не собачья сиделка.

— Поняла.

И пока она не передумала, я схватила сумочку и умчалась.

* * *

Указания Шармейн оказались точными, и насчет запаха она не шутила. Серный смрад был настолько сильным, что даже слон потребовал бы прищепку на хобот. Я на секунду задумалась, смогу ли когда-нибудь вывести запах со своего вязанного крючком кардигана, но сейчас у меня были дела поважнее.

Когда Уэйд открыл дверь трейлера, по одному его виду я поняла, что верно оценила ситуацию. Он был убит горем. Он выглядел так, будто не спал уже очень давно – в мешки под глазами легко поместился бы багаж на трехдневную поездку.

— Здравствуйте, Уэйд. Рада снова вас видеть, – сказала я. – Я знаю, что похороны Руби были вчера, но я просто хотела узнать, как вы держитесь, потому что вы отзывались о ней с большим теплом.

— Это очень мило с вашей стороны, – сказал он. Похоже, мое участие его тронуло. – Проходите. Боюсь, предложить я могу только пива или воды.

— Ничего не надо, спасибо, – сказала я, заходя в его трейлер. Для пива было еще слишком рано, а учитывая запах серного источника, пробовать воду я бы не рискнула.

Быстро осмотревшись, я заметила, что трейлер, видимо, служил ему и жильем, и сараем для инструментов. На стенах гостиной висели секаторы разных размеров, у дивана стояли два триммера, а на кухонной тумбе лежала бензопила.

Уэйд поспешил убрать триммеры и сказал:

— Присаживайтесь, простите за беспорядок. Не люблю оставлять инструменты на улице, они быстро ржавеют от влажности.

— Не извиняйтесь. Я тоже иногда беру работу домой, – улыбнулась я, вспомнив все свои вязальные проекты, разбросанные по квартире.

— Так мило с вашей стороны проведать меня, – улыбнулся он в ответ. – Особенно после того, как я от вас сбежал. Дважды. Простите за это. Я сам не свой с тех пор, как Руби умерла.

— От горя чего только не сделаешь, – сказала я, осторожно присаживаясь на диван и ставя сумочку на пол у ног. – Мне просто интересно, когда вы с Руби стали так близки.

— Она была так добра ко мне, – сказал он, садясь рядом и повторяя то, что рассказывал нам с Мисти-Дон пару дней назад. А затем добавил: – Рэндольф должен был умереть, а не Руби. Моя милая Руби. Не ей предстояло умереть.

Ярость в его голосе меня удивила.

— Бросьте, уверена, вы не желаете такой судьбы мистеру Поттсу. Смерть любого человека – это трагедия.

— Именно этого я и желаю. Смерть Руби – абсолютная случайность. Я думал и планировал, из кожи вон вылез, и все пошло не так.

Я решила, что от горя и недостатка сна у него слегка поехала крыша. Но потом Уэйд посмотрел мне прямо в глаза с такой искренностью, что я поняла – это признание. Но в чем? Неужели это он убил Руби Поттс? У меня внутри все сжалось от предчувствия беды, и я ждала, что он скажет дальше.

— Я аккуратно срезал два длинных стебля наперстянки в саду одного клиента. Потом высушил и растолок в порошок, чтобы насыпать в вычурный графин Рэндольфа для виски. – Уэйд опустил голову и продолжил уже едва слышно: – Руби говорила, что не пьет крепкий алкоголь и что ей особенно не нравится позерский виски, который стоит как крыло самолета, так что мне и в голову не пришло, что она его выпьет.