Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 104 – Корнелл Вулрич

— Она даже это забыла. Ты же знаешь нашу Герт.

— Ну так достань нужную папку и спроси ее, совпадает ли адрес с тем, который она назвала.

— Погоди, я сейчас, – сказала Беверли. – Папка где-то здесь.

Судя по тому, как долго ему пришлось ждать, поиски оказались непростой задачей.

Затем она вернулась.

— Я нашла, Фрэнк. Вот, слушай. Дом восемь, квартира двадцать по Резерфорд-стрит, Север. Верно?

Его старый адрес. Место, откуда Вирджиния съехала за время его отсутствия. По недосмотру они так и не сменили его, когда он опять начал работать в конторе. Таунсенд был в безопасности – вне досягаемости. Облегчение нахлынуло на него восхитительным потоком.

Тем временем в его ушах раздался вопль радостного раскаяния, когда на другом конце провода сравнили записи.

— О нет, она назвала ему совсем другой адрес! Запуталась и дала адрес Тома Юинга, послала прямо в… У него случится удар, когда он туда доберется! А кстати, кто это был?

Таунсенд совершенно искренне ответил:

— Понятия не имею.

— Фрэнк, ну наш-то верный? – продолжила она, стараясь быть полезной. – Потому что в субботу, вероятно, тебе вышлют чек с жалованьем за половину недели, и надо бы убедиться, что ты его получишь.

— Да, – твердо сказал Таунсенд, – верный.

Он завернет к старому дому и заберет чек. Миссис Фромм передаст.

Повесив трубку, Фрэнк впервые с тех пор, как побежал от грозного незнакомца, почувствовал себя свободным.

В первый раз его спас развязавшийся шнурок. Во второй – пачка сигарет. В третий – жующая резинку телефонистка с коммутатора, которая плохо соображала в конце смены и торопилась домой.

Он снова вернулся в парк. Другая скамейка, другая дорожка, но та же мирная, позолоченная солнцем панорама. Все, что ему оставалось, – это созерцать далекий горизонт, сложенный из неровных верхушек зданий, выглядывающих из-за деревьев с трех сторон. Чувство защищенности сразу же уменьшилось: теперь оно распространялось только на зеленый оазис парка, а опасность по-прежнему таилась где-то там, в зазорах между домами.

Он снял шляпу и нетерпеливо обмахнул ею голени, как будто отгоняя назойливых комаров. «Опасность! Я все время повторяю: опасность! Какая именно? Что мне грозит? Что я такого сделал, чтобы быть в опасности?»

И, конечно, он уже знал ответ – неизбежный ответ, который был ключом ко всей его реакции на сложившуюся ситуацию. «Три года – долгий срок. За три года можно наделать много такого, что повлечет за собой опасность». И он знал, что в данном случае на подсознание или глубоко запрятанный инстинкт – называйте, как угодно, – можно положиться больше, чем на логику и любые умозаключения. Это был не абстрактный страх; у него имелись веские причины тревожиться и прятаться.

Его разум не мог ничего понять. Что ж, он бездействовал три года. Подсознание изо всех сил старалось предупредить его. Но у подсознания, к сожалению, не было дара речи – оно не могло выразить предупреждение, обратившись мысленно и напрямую сказав, в чем проблема.

«Да, – угрюмо подумал Фрэнк, – где-то в этом городе, за пределами парка, есть человек, который думает только обо мне. Он ищет меня, проверяя улицу за улицей – за этим углом и за тем перекрестком, каждый час, каждую минуту. И рано или поздно, поскольку я – неподвижная цель, а он находится в постоянном движении, этот человек меня найдет».