Книга Семь сувениров, страница 97 – Светлана Еремеева

Мир (не весь, конечно, но все же…) идет вперед. Прощает старые обиды внутри своих обществ, даже самые страшные обиды, и идет вперед… А мы же, из века в век, охотимся друг на друга внутри самой страны, заставляя продолжать эту охоту последующие поколения, не понимая, что неизбежно движемся назад или же стоим на месте. И этим же нашим свойством пользуются наши враги. К сожалению, у нас уже выработалась инерция к подобному сценарию.

— И неужели нет никакого выхода? – с грустью спросила Василиса, глядя куда-то сквозь Николая, в сторону окна, где проступали очертания Спаса на Крови.

— Есть только один выход, как я понимаю… – тихо откликнулся Краснов. – Та самая дорога, ведущая из этого круга. Та самая утопия. Логика невыразимого, метафизического. Зыбкий путь к синтезу, к примирению. По крайней мере, поиск этой дороги… Да. Я уверен… В последнее время я именно уверен, что ее необходимо искать, даже несмотря на то, что она кажется такой нереальной. Игорь совершенно правильно сказал. Даже если все вокруг верят, что нашего мира не существует, что людей не существует и что Бог умер, что все друг другу должны бесконечно мстить за что-то уже давно забытое и затерянное во времени… Я думаю иначе. И мне этого достаточно!

Николай приехал на Большой проспект Петроградской стороны, когда уже совсем стемнело. На лестнице был полумрак. Режиссер включил фонарик в смартфоне и, когда добрался до двери Волкова, долго осматривался, проверял, все ли тихо вокруг. Вскоре он убедился, что дверь заперта и новых царапин на замочной скважине не наблюдается. Незнакомец не возвращался. Видимо, вчера Николай спугнул его и на какое-то время обезвредил. Но тем не менее Краснов понимал, что это лишь затишье перед бурей. Незнакомец должен был вернуться. Рано или поздно он попытается забрать то, что ему нужно в этой квартире.

Войдя в прихожую, Николай сразу же бросил взгляд на тройной журнальный палимпсест, который сегодня казался каким-то тусклым. Гаркуша совсем исчез под тяжестью головы Сахарова, Сахаров зажмурил глаза, Ленин хитро улыбался, приподнимая кепку и почесывая затылок. Николаю показалось, что он подмигнул ему и указал на противоположную стену пальцем. На соседней стене Николай сразу же разглядел фотографию Сергея Курехина и Сергея Шолохова на фоне стеллажей с книгами, стоп-кадр знаменитой передачи, во время которой, когда-то давно, в 1991 году, прогремела сенсация, что Ленин, употребляя грибы, сам постепенно превратился в гриб. Поедая особый вид этого растения, он превратился в дух, в некий мистический призрак. И те, кто его окружали, тоже были духами. Вся страна обсуждала эту сенсацию. Строились теории и гипотезы. Во дворах домов собирались целые консилиумы. Лишь спустя какое-то время было сделано заявление, что Курехин и Шолохов всех разыграли. Так родился на свет первый русский фейк. А за ним пришла целая эпоха великого фейка, когда люди стали привыкать к мысли, что к очень многому в этом мире не стоит относиться всерьез, что даже самое точное и верное может в любой момент оказаться обманом.

Николай оторвался от своих размышлений и направился в кабинет Волкова. Тетрадь, которую он начал читать вчера вечером, так и лежала раскрытая на столе. Он зажег лампу, сел на стул и погрузился в чтение.