Книга Семь сувениров, страница 100 – Светлана Еремеева

Она сняла один наушник и протянула ему. Он услышал знакомый хрипловатый голос Цоя: «Начинается новый день. И машины туда-сюда. Раз уж солнцу вставать не лень, и для нас, значит, ерунда…»

Николай улыбнулся и посмотрел на Василису. На противоположной стороне улицы, прислонившись к стене, стоял Цой и закуривал сигарету. В наушниках звучал его голос в такт до боли знакомой мелодии «Муравейника». Эта мелодия, как волшебный эликсир, возрождала в памяти все, что было тогда, когда Цой был жив и когда ему, Коле Краснову, было шестнадцать… Время на грани… Перед самой пропастью. Вот Цой выдохнул дым, огляделся и побрел куда-то в противоположную сторону. Николай не оглядывался, Василиса не оглядывалась, и Цой не оглядывался.

Неожиданно, как гром среди ясного неба, взорвался звонок смартфона. Николай с трудом очнулся и стал ощупывать карманы брюк. Телефон вибрировал, взвизгивал, переливался голубоватым огоньком. Николай посмотрел на экран. Номер был ему неизвестен. Он нажал на зеленую кнопку. Раздался хриплый голос, сопровождаемый кашлем, какой бывает у заядлых курильщиков:

— Режиссер Краснов?

Голос показался Николаю знакомым. Он сосредоточился и тихо ответил:

— Да. Это я. А вы?

— Моя фамилия Шахов. Мы общались с вами пару месяцев назад.

— Да-да… Здравствуйте, Руслан Алиевич. – Николай начинал приходить в себя.

Звонок старика Шахова, с одной стороны, обрадовал его, но с другой – заставил насторожиться. Он пока не знал, зачем тот звонит и что можно ожидать от этого звонка.

— Я должен извиниться, – сказал Шахов. – В прошлый раз я был груб с вами. Думал, что вы – как все эти писаки. А вы оказались совсем другим. Я наблюдал за вами, не скрою… Хочу с вами поговорить.

— Наблюдали? – Николай тер ладонью щеку. Картина убийства постепенно растворялась. Он начинал окончательно приходить в себя.

— Конечно, – сказал Шахов. – А вы что думали? После вашего звонка это было вполне ожидаемо. Я навел о вас справки. Понаблюдал. И понял, что нам нужно, даже необходимо встретиться. Я хочу, чтобы вы кое-что поняли.

— Что именно?

— Это при встрече.

— И когда вы хотите встретиться?

— Прямо сейчас. Если это возможно…

— Да. Только заеду домой… Там у меня кот…

— Понимаю. Жду.

Шахов отключился. За окном было совсем темно. Николай закрыл последнюю тетрадь, положил ее в ящик поверх других тетрадей, выключил настольную лампу и быстрым шагом вышел из комнаты.

Когда Николай приехал к Шахову, было больше двух часов ночи. Старик жил на Бассейной, недалеко от ТЦ «Радуга», в старой хрущевке на пятом этаже, под самой крышей. Когда Шахов открыл дверь, он тут же приложил палец к губам, пропуская Николая в квартиру.

— Идите сюда, в большую комнату, – прошептал он, ступая на цыпочках, полусогнувшись. – Весь дом спит. Здесь любой чих раскатывается от крыши до подвала.

Николай кивнул и молча прошел вслед за Шаховым.

— Присаживайтесь, куда вам удобно, – сказал Шахов, устраиваясь в глубоком мягком кресле, застеленном пледом в крупную красно-сине-белую клетку.

Николай сел на диван и пристально посмотрел на Шахова. Хотелось спать, но предвкушение интересного разговора притупляло усталость.

— Так о чем же вы намерены рассказать мне, Руслан Алиевич?

— О многом… – ответил Шахов. – Но я постараюсь кратко. Не волнуйтесь. Долго не задержу.