Онлайн книга «Семь сувениров»
|
— Да. Красивая теория… Эти его люди-вселенные напоминают планеты Маленького принца у Сент-Экзюпери. Я же вам говорил. Пусть сам все поймет. — Я тоже так решила. Это его жизнь. Что бы я ни сделала – запретила бы, не запретила бы, – я в любом случае ответственна за последствия. Это неизбежно. Но в данном случае я лишь согласилась с его собственным желанием. — Да. Это его жизнь. — А что с Верой? – с тревогой в глазах спросила Василиса. — Мы перевели ее в другую школу. — А та девочка поправилась? — Уже вышла из больницы. Вроде бы пока все благополучно. Должен состояться суд, чтобы определить размер компенсации. Но я готов заплатить сколько нужно. — Да… Страшная история… Что творится с нынешними детьми… — Да ничего нового. Все идет с человеком так, как во все времена. Вот только само время стало другим. А человек – частица времени. Вибрирует, перемещается по его волнам, меняется в зависимости от заданного направления, ловит сигналы… — Так каким же оно стало? — Сложно сказать… Во всяком случае, это не то время, в которое так хотелось бы попасть. Василиса смотрела на Николая во все глаза: — Да. Вы правы. Это совсем не то время. Мы словно промахнулись… Или все неправильно поняли… Она встала, прошла к книжным полкам и взяла какую-то книгу в яркой обложке. На ней был изображен человек, чье лицо было перечеркнуто увеличенным в размере перочинным ножом. Вернулась к дивану и протянула книгу Николаю. Это был Вадим Радкевич. Книга называлась «Моя версия». — Они все-таки опубликовали это? – воскликнул Николай, взглянув на Василису. Она кивнула в ответ. — Вот еще одно подтверждение моих слов, – тихо сказал Николай, проводя рукой по обложке. – Тогда, в 80-е и 90-е, говоря о том, что мы хотим перемен, мы подразумевали совсем другое… Ведь правда? Василиса смотрела на него тяжелым, неженским взглядом: — Да… Мы подразумевали совсем другое. И Петя подразумевал совсем другое, перед тем как уехал в Чечню. И многие другие, кого сегодня нет среди нас, подразумевали совсем другое. Но надо жить… Надо жить дальше… Несмотря ни на что. И вопреки всему, даже той реальности, которую кто-то создал не для нас. Николай пристально смотрел на нее, она тоже смотрела в его глаза. Он отражался в ее радужных оболочках, она – в его. Потом они оторвались друг от друга, повернули головы и стали вглядываться туда, на тот берег канала. Николай подумал, что в эту минуту из своей комнаты Александра Генриховна так же молча смотрит в том же направлении. Солнце опять вырвалось из-за туч, окрасило мозаику на порталах Спаса на Крови в ярко-розовое. Вот оно осветило изображение Девы Марии с Младенцем Иисусом на руках. Иисус улыбался и тянул руки ко всем, кто смотрел на него. Дальше луч заскользил по фасадам и вспыхнул прямо над головой Иисуса в белом одеянии. Иисус поднял руку, благословляя всех, кто направлял взгляд на него. Потом луч завибрировал, засверкал, замер и погас недалеко от изображения распятия. Затем солнце стало пробираться сквозь стены и окна собора. Оно отыскало небольшое окошко, пролилось внутрь и потекло по иконам и мозаикам все дальше и глубже. Там, где луч снова стал твердым и ярко засветился на одной из икон северного киота, стояла в зеленой траве Мария Магдалина. Она была совсем не такой, какой ее изображали итальянские и голландские художники периода Возрождения. Написал ее на рубеже XIX и ХХ веков художник Бодаревский. Она была худенькой, угловатой, в скромном голубом плаще с капюшоном и в коричневом платье. Она вся была погружена в раздумья, стоя перед белым цветком. Цветок тянул к ней свою чашечку и свои листки. Она подалась всем телом к цветку. Это движение вело к соприкосновению, которое – вполне вероятно – могло стать буквальным. |