Онлайн книга «Семь сувениров»
|
— Что «ну и что»? — Я сделал, мама, то, что должен был сделать. Пусть Нина поступает, как считает нужным. Меня это уже не касается. — Какая же ты размазня! — Да-да… Я уже понял… Как отец… — Вот именно! — Мама, извини, мне правда некогда. Извини. Мама сбросила звонок. Ее прозрачная тень-оболочка тут же погасла. Лицо Индиры Ганди стало просто профилем на фотографии. Все было неподвижно. Все было тихо. Николай, стараясь сконцентрироваться, отстраниться от захвативших его сильных эмоций, направился в кабинет Волкова. Нужно было читать тетради дальше, анализировать прочитанное, сравнивать с романом, с документами, затем все складывать в стройную систему, если это в принципе было возможно… На этот раз разговор с Радкевичем долго не задавался. Его мучил приступ холода. Пришлось вызывать врача и ждать, пока подследственный придет в себя. Наконец, спустя примерно час после начала допроса, Радкевич смог рассказать о пятом убийстве, которое произошло прямо на том заводе, где он работал. Случай из ряда вон выходящий. Заканчивая в тот раз смену, Радкевич почувствовал, как его левая рука начала неметь. Сначала пальцы, затем вся кисть медленно замерзали, словно покрывались невидимым льдом. Он оторвался от станка, сел на скамейку, попытался растирать руки, понимая, что могло последовать за этим симптомом. Но сколько бы он ни старался, руки не согревались. Минут через десять уже обе руки были затянуты морозной пеленой. Он встал и, шатаясь, побрел вон из цеха. Почти все рабочие уже ушли домой. Было больше семи часов вечера. Он переходил из цеха в цех. Искал глазами хоть кого-то… перочинный нож уже был наготове. Наконец он услышал отдаленный шорох где-то в глубине одного из цехов, за вереницей станков. Он побрел на этот шорох. В голове уже все затянулось тонкими паутинками и кристаллами фантомного инея. Он не слышал и не видел ничего, кроме смутных звуков и очертаний. И он шел на эти звуки. Он уже видел того, кто должен стать его очередной жертвой. Это была пожилая уборщица, которую за многие годы работы на заводе он прекрасно знал, всегда здоровался с ней, расспрашивал о детях и внуках… Но в этот момент он не вдумывался, не пытался осознать, кто перед ним. Он лишь понимал, что, когда он настигнет эту суетящуюся с ведром и щеткой оболочку, его мучения прекратятся. Ему станет легче. И он сможет наконец пойти домой. Он подходил все ближе. Вот образ уборщицы стал совсем четким, хорошо различимым. Он видел ее синий рабочий халат, косынку в крупный цветок, черные кожаные сапоги, щетку с длинной рукояткой, железное ведро, серую тряпку, с которой стекала грязная, почти черная вода… Когда он подошел совсем близко, то увидел ее глаза – маленькие, но очень выразительные, подвижные, живые. Она посмотрела на него и приветливо улыбнулась. Он еще вспомнил, что улыбнулась она тогда почти так же, как та женщина во дворе перед улицей Восстания, – не ожидая ничего плохого. Просто по инерции растянула губы. Но он не улыбнулся в ответ, а вместо этого, не говоря ни слова, с лету воткнул в нее нож. Женщина громко закричала. Удар пришелся в кисть руки. Она успела закрыть ладонью шею и грудь, но лезвие, по-видимому, задело медиальную вену. Кровь брызнула фонтаном. Уборщица вывернулась и быстро побежала между станками, аппаратами и скамейками. Радкевич устремился за ней. Оттого что ноги уже онемели от холода, бежать было трудно. Он отставал, начинал задыхаться. Но ее крик поддерживал его сознание. Он должен был догнать ее. Должен был, чтобы не окоченеть от холода. |