Книга Семь сувениров, страница 57 – Светлана Еремеева

На следующем листе были изображены разноцветные пятна – черные, красные, темно-синие, коричневые. Василиса, по всей видимости, растирала их пальцами. Получился какой-то мрачный абстракционизм или даже экспрессионизм. Вообще все ее картинки были проникнуты болью и горечью. За пятнами шли изображения клоунов в остроконечных колпаках. Они сидели в неровно начерченном круге с опущенными плечами. На следующей странице был нарисован заяц с оторванной головой. Голова летела в воздухе, а туловище стояло на условной земле и махало голове белой лапой. Дальше ничего не было.

Николай закрыл альбом, подошел к двери и выключил свет.

Он опять чувствовал сильную усталость. Квартира Волкова высасывала из него все соки, но бросать начатое уже было невозможно. Что-то все же приоткрывалось. Однако на многие вопросы еще только предстояло найти ответы.

Он прошел в гостиную, к которой уже успел привыкнуть за дни работы над архивом писателя, подошел к дивану и буквально рухнул на него, почувствовав сильную усталость. Опять на глаза попалась книга Венедикта Ерофеева. Опять он слышал стук колес и грохот вагонов. Перед глазами все поплыло. Он погрузился в непроглядную тьму.

Что-то тикало и повизгивало внутри. Он шел на ощупь. Мокрые ветки царапали кожу, листья хлестали по щекам. Но он не видел, где шел. По запаху чувствовал, что находится в лесу. Периодически вспыхивал розоватый свет.

Вот Николай вышел на небольшую поляну, она как-то резко, в одно мгновение осветилась ярким, всепоглощающим светом. Поляна превращалась во двор дома, посреди двора стояла детская горка, чуть дальше поскрипывали качели. Стволы деревьев превращались в черные очертания домов. Николай понял, что ему сейчас не более десяти лет. На нем синие шорты и белая футболка.

Он вышел на середину детской площадки и пригляделся. На качелях сидела Василиса. Ей тоже было лет десять. Он разглядел на ней красное платье, на ногах – серые колготки и коричневые кожаные туфельки. На лице застыла холодная маска улыбки.

Николай подошел поближе, буквально вплотную. Пригляделся. Ее лицо было неподвижно, только глаза вращались в разные стороны. Откуда-то долетал задорный смех.

— Ну что смотришь? Давай, раскачивай меня! – долетел до него голос Василисы. Ее губы не двигались – они были из бумаги, розовые-розовые, как будто раскрашенные фломастером.

— Давай! Давай!

Он протянул руку и стал раскачивать качели.

— Давай! – кричала Василиса. – Быстрее! Быстрее! Ты еле живой!

Он стал раскачивать сильнее. Вот она уже взлетала куда-то очень высоко. Он почти не видел ее. В небе колебалась маленькая красная точка.

Николай почувствовал движение вокруг себя. Он огляделся. Соседние здания, горка, песочница, скамейки – все двигалось, все было живым. От черных и темно-синих очертаний этих предметов отделялись тени и медленно двигались к нему. Он оторвал руку от качелей и всмотрелся в приближающийся сонм теней.

Качели тем временем не прерывали своего движения – вращались все быстрее. Красная точка была уже почти невидимой. Тени подползали все ближе и ближе. Он уже различал их очертания. Это были серые скелеты, десятки скелетов, сотни скелетов. Обнаженные и в одежде, окровавленные, изъеденные насекомыми, целые и поврежденные. Они подходили. Они что-то нашептывали, они звали его.