Онлайн книга «Семь сувениров»
|
— Николай Викторович? – Он услышал голос совсем еще молодого мужчины, интонация была уверенной, настойчивой. — Да. Кто это? – напрягся Николай. — Меня зовут Даниил Левченко. Я студент журфака. Направлен к вам на практику. — Я в курсе. Вы связались с Артемом Абрамовым? — Да. Но я бы хотел… — Он введет вас в курс дела, – прервал стажера Николай. — Но Николай Викторович… — Даниил, послушайте меня внимательно, мы подробно поговорим, когда я приеду на телевидение. Сейчас я занимаюсь расследованием. И очень прошу меня не беспокоить. Это правило нашей команды. Артем введет вас в курс дела, обо всем расскажет. Прошу вас следовать его указаниям, если, конечно, вы действительно хотите работать с нами. У нас как в армии. Вам все понятно? Молодой человек помолчал несколько секунд и через силу выдавил: — Да, Николай Викторович… — Вот и прекрасно. Николай прервал разговор. Тем временем, проехав мимо Князь-Владимирского собора, он приблизился к дому Волкова и припарковался на углу Большого и Ждановской. Когда он вошел в квартиру и включил свет, то, на этот раз сразу же, намеренно, посмотрел на знакомое изображение академика Сахарова, как бы придавившего Гаркушу. Удивлению Николая не было конца: он увидел, что палимпсест из старых журнальных вырезок чудесным образом изменился. Стал тройным. Поверх левой скулы и щеки великого физика прорисовывалось еще одно изображение – Ленина. Ильич хитро улыбался, почти подмигивал. Он словно приветствовал Николая, приподнимая свою знаменитую кепку. Сахаров казался недовольным. Он хмурился, искоса поглядывая на Ленина, а Гаркуша тщетно пытался выкарабкаться теперь уже и из-под Сахарова, и из-под Ленина. «Но ведь в прошлый раз все было иначе… – подумал Николай. – Хотя… возможно… я не включил тогда все освещение». Ему показалось, что Ленин, услышав его слова, не просто заулыбался, а громко хмыкнул. Николай зажмурился, открыл глаза. Тройное изображение застыло, стало неподвижным. Ленин улыбался, Сахаров смотрел на Николая одним доступным для обозрения глазом, Гаркуша продолжал бежать на месте, придавленный титанами эпохи. Краснов мельком оглянулся на фрески-фотографии на противоположной стене и поспешил в кабинет. Вслед ему неподвижно смотрели Жанна Агузарова, Кирилл Набутов, Анатолий Собчак. Опять, как и в прошлые его визиты, беззвучно доносился голос Виктора Цоя… Он тихо пел про «группу крови на рукаве…», про «порядковый номер…». В голове Николая возник строгий образ певца: черные волосы, темно-коричневая куртка с широкими плечами, узкие брюки, белая рубашка, белые носки, черные кроссовки. Он гордо смотрел издалека. Николай видел его глаза – спокойные и пронзительные. Затем он закуривал сигарету, поворачивался и уходил вдаль по запорошенной снегом аллее… Николай вошел в кабинет, сразу направился к столу и зажег лампу. Он открыл четвертую тетрадь, посвященную маньяку Радкевичу, и углубился в детали следующего убийства. На этот раз преступление было, если так можно выразиться, спланированным… Радкевич помнил, как, сидя дома перед телевизором, когда передавали последние известия, он неожиданно испытал непреодолимое чувство удушающего холода. Он никак не мог понять – отчего именно начался приступ. Какие-то слова и картинки проносились в голове. Но он не мог уловить их сути. Вспыхивал образ детской площадки. Перед глазами маячило женское лицо. Потом слышались шаги. Все было сумбурным – ускользающим, распадающимся на микроны. |