Книга Актер, страница 131 – Крис Макдональд

— Эмбер, – сказал я.

Она не услышала. Тогда я коснулся ее плеча. Она повернулась и с улыбкой сдвинула наушники на затылок.

— Как ты, Адам? – спросила она. – Нужно что-нибудь?

— Парень, который умер, когда я учился в Консерватории…

Глубоко вздохнув, Эмбер откинулась на сиденье, и я начал рассказывать. Машина мчалась по шоссе к Лондону, а я все говорил о времени, проведенном в Консерватории, от первого прослушивания и знакомства с Джонатаном до момента, когда я вышел из Церкви в ту ночь, оставив тело друга висеть над сценой, чтобы его нашел кто-нибудь другой. Я рассказал, как солгал, чтобы защитить себя и свою карьеру, зная, что мог бы избавить родных Патрика и Нину от стольких страданий.

Я закончил; Эмбер молча смотрела в подголовник водительского кресла. Тишина стала невыносимой.

— Я пьян, – сказал я, хотя рассказ о Патрике заставил меня порядком протрезветь. – Зря я все это вывалил. Как вернемся в Лос-Анджелес, помогу тебе устроиться куда-нибудь получше.

— Почему ты не остановил его, своего друга? – глухо спросила она.

Я не знал. Я только что признался, что стоял и смотрел, как умирает молодой парень, что лгал об этом, но не мог сказать Эмбер, что до сих пор не знаю, почему так поступил.

— Но если бы ты стоял там один, без Джонатана, – сказала она и повернулась ко мне, – ты бы его остановил, правда?

Я надавил на веки пальцами, глубоко вздохнул. Я должен был сказать да, воскликнуть, что, конечно, я бы его остановил. Но я не мог. Не то чтобы этот вопрос мучил меня годами, но я, бывало, спрашивал себя, ждал ли реакции Джонатана, и никак не мог определиться с ответом. А если все-таки ждал, разве это не хуже? Разве это не делает меня пустышкой, равнодушным прохожим? Когда я поделился с Эмбер трагической историей с участием персонажей, о которых она никогда не слыхала, она задала мне всего один вопрос, а я не мог на него ответить.

— Можно послушать? – спросил я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Она нахмурилась, покачала головой.

— Музыку, что угодно. Я просто… У тебя есть?

Эмбер нажала на паузу, вытащила из плеера мини-диск и спрятала в карман, достала другой из переднего кармана сумки. Не глядя, протянула мне наушники, и я вдруг осознал, что впервые рассказал о событиях той ночи другому человеку. Человек, не имевший отношения к Консерватории, не слыхавший даже о двадцать восьмой группе, теперь знал, что сделали мы с Джонатаном. В момент признания мне казалось, что с плеч упала огромная тяжесть, но теперь осознание, что я натворил, заполнило голову, как горчичный газ.

Заиграли «Радиохед». Гребаные «Радиохед». Крутые ребята моего года, Патрик, Пацаны – все с ума сходили по этой группе. Мне всегда казалось, что это показуха. Страдания за компанию в исполнении людей, которые не знали, что это такое. Я закрыл глаза, отгораживаясь от пугающей холодности Эмбер, и попытался раствориться в музыке. Но запись была некачественная, а из-за вибрации оконного стекла помехи только усиливались. Мы наехали на яму, и в ушах тренькнула тканевая удавка. Песня закончилась, плеер щелкнул и запустил следующую.

Я вспомнил щелчок, который услышал в трубке той ночью в хижине, потрескивание на линии, такой же щелчок из снов. Я открыл глаза, и в пьяный разум медленно вплыло осознание. Голос на линии принадлежал не призраку. Но это был голос Патрика.