Книга Пуля от Ван Гога, страница 87 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— О чем вы?

— Для вас каждый – это подозреваемый. Человеку приходится наизнанку вывернуться, чтобы доказать в ваших глазах свою невиновность. Это ваш подход, принцип вашей работы. Разве нет? Скажете, я не права?

Он промолчал.

— Черт возьми! Да вы-то сами подозревали всех и каждого в убийстве Святского! Не держите меня за дурочку с переулочка! Сразу же было ясно, что стрелок никуда не убежал, находился здесь, среди нас, и у ваших допросов стояла одна цель – вычислить его. Я молчала только по простой причине – не хотела поднимать волну, иначе эти дегенераты здесь устроили бы концерт. В моей галерее! Распсиховались бы и повредили картины, чего доброго! Только не в мою смену, пирожок мой сладенький! – И она, состроив хитрую мину, погрозила худым пальчиком перед носом Гурова.

Ее дыхание участилось, черты лица огрубели. От привлекательности не осталось ни следа. Все ее тело словно преобразилось, стало видно, что оно состоит сплошь из острых углов: острый нос на остром лице, острые локти, острые пики пальцев, острые ключицы, выпирающие из-под блузки, острые коленки, острые кости щиколоток. Чувствовалось, что женщина давно мечтала высказаться, произнести эти слова, заявить во всеуслышание о своей неукротимой ненависти. Или обиде. Обиде, которая не находит утешения и успокоения.

— Получается, Алекс тоже недотягивает до ваших высоких стандартов? – Гуров не скрывал раздражения. – Странно, мне он показался отборным экземпляром. Прямо-таки воплощение успеха во всех сферах: в бизнесе, спорте, семейной жизни. Зачем подставлять его?

Коварный вопрос больно ударил женщину, она смутилась. Ольга уважала бородача, полковник знал это, хотя намеренно подбирал слова пожестче, чтобы заставить ее задуматься над своим поведением.

— Поймите правильно, – запинаясь и облизываясь, проговорила Дементьева, – Алекс мне весьма симпатичен, но ситуация вынудила меня принять меры. Мне требовалось отвести от себя подозрение.

— Каким образом?

Молчание. Гуров пошел по другому пути.

— Вы спрашивали, кто совершил убийство Святского. Это женщина по имени Аэлита Торис.

Из-за частого моргания ее взгляд сделался еще более недоуменным и смущенным.

— Кто она? Испанка, португалка? – вытянулась в струнку Дементьева, которую удалось заинтриговать этой информацией. – Хотя скорее уж эстонка, причем родители явно обожали Алексея Толстого.

— Нет, не угадали, – ответил Лев Иванович. – Это псевдоним. Составлен из двух имен литературных персонажей. Первый, как вы верно угадали, – Аэлита, героиня одноименного романа Алексея Толстого. Второй персонаж – Дея Торис из цикла произведений Эдгара Берроуза. Объединяет книги жанр и тематика, это фантастические произведения. Настоящая фамилия Аэлиты – Ефимова.

Подняв глаза к потолку, Ольга быстро просканировала свою память, но никаких совпадений не нашла, о чем сразу же сообщила:

— Я ее не знаю.

— Вы – нет. Зато Олег Тимофеевич знал очень хорошо, впрочем, заочно. До сегодняшнего утра они общались лишь по телефону, и она была неплохо посвящена в его исследование смерти Ван Гога.

— Так вот чем занимался карточный шулер! – протянула Дементьева, довольно улыбаясь. – Что-то подобное я подозревала. И что удалось откопать упрямцу? Какие-то письма? Стоп-стоп, не говорите! – Она подняла указательный палец и напряглась, интрига захватила ее, вернув прежнюю подвижность и энергичность. – Я хочу угадать сама… Неужели предсмертная записка Ван Гога? Та самая, которую никто не видел, но о которой многие грезили?