Книга Пуля от Ван Гога, страница 41 – Алексей Макеев, Николай Леонов

«А девчонка-то правильно поступила, отшив этого болвана, – одобрил Гуров решение Авериной. – Не в курсе, кого из себя представляет ее наследник антикварной лавки, но его минусы хоть сколько-то компенсируются интеллектом и богатством. А у этого ни мозгов, ни денег, ни манер».

— Как скажете, гражданин Гордеев, – равнодушно отозвался Лев Иванович. – Значит, вас вызовут по официальным каналам.

— Да ты, я смотрю, в шутках не просекаешь, – нехотя поднялся с пуфика кудрявый, сдаваясь. – Иду я, иду.

— Ко мне обращаться на «вы», – жестко скомандовал Гуров.

— А ко мне – Пол Джон Прауд, – парировал Павел.

«Переложил свое имя на английский», – понял Лев Иванович, раздражаясь на острослова, но сдержанно ответил:

— Ваш творческий псевдоним в протокол не впишешь, гражданин Гордеев.

Они вошли в зал с пейзажами. Парень плюхнулся на пуфик, широко раскинув ноги.

— Эта тарелочница на меня тут бочку катила, да?

— Вы о чем? – не понял Гуров. С запозданием до него дошло, что отвратительным прозвищем юное дарование окрестило бесцеремонно отшившую его Аверину. «Статусная» девушка, конечно, производила не самое лучшее впечатление, как и любая охотница на богатых женихов, но есть вещи, которые недостойно мужчины говорить вслух о женщине, как бы скверно ты о ней ни думал. Из уст нахала хамское словечко «тарелочница» прозвучало еще более унизительно и вульгарно.

— Ладно, проехали, – безразлично зевнул похабник, поняв, что у него не выйдет полить грязью Аверину, за которой десять минут назад пытался приударить. – Валяйте, задавайте свои вопросы! – лениво проговорил он.

— Вы часто бываете в «Пост-Москве»?

— На этот вопрос я отвечу только в присутствии адвоката, – заявил Павел и взорвался от смеха. – Ну, видели б вы свою рожу! – гоготал он.

В проходе замелькали удивленные лица Алекса и Ольги, которым стало любопытно, над чем можно угорать на допросе.

— Смешно! – негромко, вкрадчивым тоном произнес полковник и, хитро улыбнувшись, посулил: – Нас ждет еще много поводов посмеяться.

Гуров не собирался принимать какие-то меры против разнузданного клоуна, просто захотел слегка припугнуть, и угроза подействовала. Парень почуял неладное и, смекнув, что переборщил, моментально перестал ржать.

— Часто бываю, – угрюмо ответил он на вопрос. – В прошлом месяце каждую неделю заходил.

— С покойным случалось общаться?

— Немного. Слушал несколько его лекций и потом, после лекций, задавал вопросы.

— Вы вольнослушатель или студент?

— Студент, учусь живописи. – Он поджал губы и после краткой паузы, приняв напыщенный вид, добавил: – Но я уже признанный художник, участвовал в конкурсах и выставках. На следующей неделе планировалось разместить здесь одну из моих картин, но теперь, в память о Святском, Ольга Борисовна собирается устроить большую персональную выставку моих лучших работ.

И опять «Ольга Борисовна». Даже этот нахаленок почтительно зовет ее по имени-отчеству.

— Что вы знали об исследованиях, которыми занимался Святский?

— Ничего. Про это вам лучше узнать у других кураторов.

На все последующие вопросы Павел отвечал аналогично: «нет» и «ничего». Не видел, не слышал, не знает. В момент выстрела он якобы находился в мужском туалете. «Отнекивается? Что-то утаивает? – ломал голову Гуров. – Или ему действительно нечего сообщить? Бесполезный допрос бесполезного человечка? Это как посмотреть! Мужской туалет расположен по другую сторону коридора, ведущего к офисам. Так что парень ближе всех находился к месту преступления. Он должен был либо что-то услышать, либо увидеть, либо… либо преступление совершено им».