Книга Пуля от Ван Гога, страница 39 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Ничего, это не страшная ложь, – успокоил ее Гуров. – Мне приятно слышать, что вы пришли в галерею ради своего молодого человека. Знаете, что я вам посоветую? Когда придете сюда с ним, подведите к вашей любимой картине и перескажите миф о Вайраумати. Быть может, Денис захочет отвезти вас в отпуск на остров Бора-Бора.

— Шикардос! – всплеснула руками Поля, невинно заулыбалась и сняла маску Снежной королевы, показав глупенькую детскую мордашку. – Ты классный чел, по чесноку!

Нежданно-негаданно в Гурове пробудился родительский инстинкт. Лев Иванович обнаружил, что изо всех сил гонит от себя мысль о возможной причастности девчушки к убийству.

— Надо же! Спасибо, Полина, – перешел с нею на «ты» Гуров. – А сейчас так же честно ответь еще на несколько вопросов.

Дальнейший допрос не принес ничего сколько-нибудь полезного. Полковник узнал, что Авериной двадцать один год, что в момент выстрела она находилась в главном зале, что от испуга сначала присела на пол, а потом вприпрыжку бросилась за толпой посетителей, выплеснувшейся в фойе. Никого подозрительного в этой панике Полина не разглядела, да и не пыталась.

Противоречия в истории девушки отсутствовали. Кроме того, ей хватило честности раскрыть истинные мотивы посещения галереи, хоть признаться в мелком мошенничестве и было непросто. Похвально, что «статусная» Полина нашла смелость рассказать, как старается всеми правдами и неправдами подцепить богатого жениха.

Тем не менее Лев Иванович не смог не заметить, что она, как и другие женщины, отказалась подробно ответить на вопрос о любимом полотне. Остальные – Дементьева, Рябова, Павловская – тоже не были до конца откровенны, постарались что-то утаить. Нельзя исключать, конечно, что причиной недомолвок послужила обыкновенная застенчивость в присутствии мужчины. Если бы допрос проводила женщина-оперативник, эти дамы без стеснения поведали бы ей о каких-то интимных переживаниях, которые у них вызывают любимые картины. Или нет? Почем знать!..

* * *

Последний свидетель – и он же последний подозреваемый – Павел Гордеев с блаженством на лице слушал разговор между Ольгой и Алексом, похоже забыв о том, как его унизительно отшила Полина. Время от времени молодой художник встревал в обсуждение, к чему Дементьева с Новиковым относились вполне благосклонно. Приближаясь к этому трио, Гуров уловил обрывки беседы. До полковника дошло, что «инфоповодом» Алекс назвал убийство Святского и теперь друзья-товарищи планировали, как с наибольшей выгодой для галереи осветить смерть Олега Тимофеевича.

Естественно, выставки картин – это бизнес, причем требующий немалых вливаний. Заботиться об имидже учреждения также необходимо. От этой непростой и ответственной работы зависят зарплаты специалистов, гонорары художников, сохранность бесценных шедевров, воспитание и просвещение публики. Словом, в действиях Ольги и Алекса на первый взгляд не усматривалось ничего предосудительного. Но назвать «инфоповодом» трагическую гибель человека, которого оба знали лично… В выборе циничного слова сквозило отвратительное бездушие.

— Таким образом, пул текущих задач включает три позиции, – подводил итоги Новиков. – Во-первых, адаптируем пресс-релиз для федеральных и столичных СМИ. Во-вторых, создаем страницу памяти на сайте галереи и получаем первые комментарии от ведущих художественных музеев страны. В-третьих, анонсируем персональную выставку Павла как мероприятие, посвященное памяти Святского. И это будет заключительный пиар-взрыв, который покажет силу, стойкость и сплоченность команды «Пост-Москвы», а заодно солидарность с нами всех деятелей искусства. Наряду с анонсом запилим в новостной ленте объявления о тех, кто планирует выступить с речью о Святском. Знаменитости быстро найдутся, получим за их счет отличный разогрев.