Книга Пуля от Ван Гога, страница 29 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Очень познавательно, Ирина Васильевна, – душевно поблагодарил полковник, широко улыбаясь. – Но давайте вернемся к событиям этого утра. Скажите, что вы видели и слышали, когда раздался выстрел?

— Я в этот момент сидела на стульчике перед картиной Гогена. – Тут женщина замялась, наверное, испытала неловкость от того, что превращает свидетельские показания в лекцию об искусстве. Учительница не стала называть картину, дабы не поддаться искушению, и начала говорить краткими фразами по существу дела. – Помню, стреляли один раз. Откуда раздался звук, я не поняла. Люди вокруг меня закричали и побежали в фойе, а я нет. Мне стало так страшно… К тому же я не знала, где стреляли… Словом, я испугалась и осталась сидеть на месте как вкопанная. Помню, заткнула уши. А потом, когда мимо меня прошли Алекс с той женщиной, Ольгой Борисовной, я все-таки собралась с духом и последовала за ними.

— Большое спасибо, вы ценный свидетель. Очень обстоятельно все изложили. Кто-то среди посетителей вызвал у вас подозрения? Или не совсем подозрения, а скорее показался странным, экстравагантным?

— Среди ценителей искусства, а уж тем более среди деятелей искусства так много экстравагантных людей… – начала она, заулыбавшись.

— Я имею в виду человека, который как бы не вписывался в окружение, словно был лишним в галерее, – пояснил полковник.

— Нет, простите, – огорчилась Павловская.

Лев Иванович рассчитывал, что она назовет хотя бы Полину Аверину. Он не мог избавиться от ощущения, что девушка равнодушна к живописи и сюда наведалась с утра пораньше, к самому открытию, с какими-то другими, скрытыми целями. Судя по всему, Ирина Васильевна считает визит этой девицы в «Пост-Москву» нормальным явлением. Что ж, Павловская – преподаватель и лучше разбирается в современной молодежи. Быть может, Аверина только Гурову, отставшему от жизни ретрограду, видится натурой, чуждой искусству, тогда как на самом деле является завсегдатаем всех художественных музеев и выставок столицы.

— Вы лично знали покойного?

— Нет. И то, что он художник, узнала только здесь от Ольги Борисовны. Она сказала, что его работы есть в одном из залов, но я их пока не успела посмотреть.

Гуров вспомнил, как Павловская на учительский лад называет остальных: «Сашенька», «Леночка», «Поля». И вдруг – торжественное «Ольга Борисовна». Да уж, от Дементьевой за километр пахнет боссом, женщина умеет добиться к себе почтительного отношения. Почему же в общении с ним, с Гуровым, она демократично представилась просто Ольгой? Хотела завязать непринужденный разговор и выведать, кого притащил в галерею Святский после недельного отсутствия?

— А с Ольгой Борисовной или кем-то еще из присутствующих вы знакомы? – на всякий случай, без особой надежды на успех, поинтересовался Гуров.

— Лично ни с кем, но вот Леночка… Елена Рябова мне известна по ее книгам. Она популяризатор искусства, пишет об истории живописи, и некоторые из ее работ я читала. В том числе самую первую, про живопись на космическую тематику, эта книга сейчас стала настоящим раритетом, если так можно выразиться.

— Елена Владимировна в порядке? Нельзя не заметить, что убийство Святского ее сильно потрясло.

— Она раздавлена, – со вздохом произнесла Павловская. – Мы все, признаться, потрясены, но не настолько. Она очень впечатлительная натура.