Книга Лондонский матч, страница 26 – Лен Дейтон

— Ты это серьезно? – озабоченно спросил я.

— Брет сказал, что Внутренняя Безопасность выдала тебе чистый лист здоровья. Он так и сказал: «чистый лист здоровья» – то есть свидетельство о надежности. А Морган ответил, что им нет дела до Внутренней Безопасности, вопрос стоит о репутации департамента.

— Вряд ли так говорит сам ГД. Скорее это слова Моргана.

— Морган – чревовещатель, – сказала Глория.

Я поцеловал ее еще раз и переменил тему разговора. Все это становилось для меня уж очень угнетающим.

— Не сердись, – попросила она, приспосабливаясь к перемене моего настроения. – Я сначала не хотела тебе говорить.

Я обнял ее.

— Как ты узнала, какие торты любят дети? Ты что, ведьма?

— Я позвонила Дорис и спросила у нее.

— Вы с Нэнни что-то крепко подружились, – подозрительно сказал я.

— Почему ты не называешь ее просто Дорис?

— Я всегда называл ее Нэнни. Так лучше, пока мы живем под одной крышей.

— Ты такой скромный, а она обожает тебя, и ты это знаешь.

— Не уходи от моих вопросов. Вы с Нэнни договорились?

— С Нэнни? О чем?

— Ты знаешь о чем.

— Ой, перестань! Перестань щекотать меня! О, о… Я не знаю, о чем ты говоришь. Ой, хватит…

— Ты подкупила Нэнни, чтобы она с детьми уехала на вечер? Чтобы мы могли лечь в постель?

— Конечно нет.

— Что ты ей дала?

— Прекрати щекотаться, ты, чудовище.

— Что ты ей дала?

— Коробку шоколада.

— Я так и знал. Ты интриганка.

— Просто я ненавижу греческую кухню.

Отвезти детей в гости к крестному отцу Билли было неплохой затеей. Побыть денек за городом, съесть там ленч и заодно поговорить с «Дядюшкой Сайлесом», живой легендой золотой эры департамента. И еще это было мне нужно для того, чтобы соединить кое-какие непроясненные концы в показаниях той женщины. Если Дики не хочет, чтобы этим занимался департамент, я просто удовлетворю собственное любопытство.

Деревня и природа всегда очаровывали меня. Уайтлэндс был непредсказуем, как и сам Сайлес Гонт. После долгой дороги ухоженный сад и каменный фермерский дом показались прямо-таки картинкой из календаря. В течение многих лет все это приспосабливалось к вкусам разных владельцев. Въезжаешь на мощеный двор и видишь прямо перед собой странную готическую башню, этакий старинный замок. Внутри башни витая лестница ведет в большую, причудливо убранную комнату, которая когда-то была спальней, украшенной зеркалами. Но самое замечательное место в этом здании с его каменными цветами и дубовыми балками – бильярдная комната, где все стены уставлены и увешаны призами и трофеями за эту игру. Оба этих архитектурных добавления относятся к одному и тому же времени – девятнадцатому веку, когда владелец пивной, барон, задумал запечатлеть свои счастливые годы.

Сайлес Гонт унаследовал Уайтлэндс от своего отца, но сам Сайлес никогда не был фермером. Даже выйдя в отставку из департамента, он оставил за своим управляющим право принимать все решения. Его дом стоял одиноко посреди шести сотен акров земли на окраине Котсуолдса. Сейчас мягкая летняя зелень уже отошла. Осталась только схема ландшафта – путаница голых сучьев кустарников и деревьев. Первый снежок окрасил в белый цвет края темных полей. Над ними кружились сороки, грачи и скворцы, разыскивая червей и насекомых.

Гости редко посещали Сайлеса. Миссис Портер, его экономка, вела затворническую жизнь, ограниченную рецептами, вышиванием и постоянно поднимающимися ценами в деревенском бакалейном магазине. Жизнь Сайлеса крутилась вокруг библиотеки, записей и винного погреба. Но было у него и еще что-то, кроме Шиллера, Малера и Марго, которых Сайлес называл «мои друзья-пенсионеры». По уик-эндам у него появлялись служащие департамента, прежние и настоящие, а также художники, эксцентрики, предсказатели и разные прочие люди, с кем Сайлес встречался на протяжении своей длинной и удивительной карьеры.