Книга Лондонский матч, страница 146 – Лен Дейтон

— Москва не отдаст тревожных указаний о перебежчике, пока сообщение о нем не появится в печати. Такова политика. Держать в тайне такие вещи, чтобы другие советские люди не воспользовались этой идеей.

— Но вы не просто перебежчик. Вы собираетесь нанести им тяжелый удар.

— И тем больше причин держать это в тайне. Вам что-нибудь докладывали ваши аналитики?

— Я попытаюсь у них узнать.

Эрих понимал, что я дал ему уклончивый ответ. И что я не мог сделать иначе. Не в наших интересах, чтобы он догадывался о том, что происходит на самом деле. На самом деле аналитики тщательно прослушивали радио и телевидение Восточного блока, просматривали все газеты, которые могли быть так или иначе связаны с Эрихом Штиннесом. Они специально просматривали короткие публикации и обращали особое внимание на дипломатический обмен радиостанций КГБ, при помощи которых через посольства осуществлялось руководство всей сетью агентов в мире. До сих пор не попадалось ничего, что можно было расценить как попытку связаться со Штиннесом или что указывало на их осведомленность, что он находится в нашем департаменте. Он улыбался. Он понимал, что все это ничего не значит.

— Мне нужно всего десять дней, самое большее две недели. Я знаю эту сеть и войду в нее другим путем. Если вы готовы взять их без доказательств, я могу сдать их вам менее, чем за неделю.

— Нет, здесь, по эту сторону, у нас есть неудобная необходимость предъявлять суду неопровержимые доказательства. И даже в этом случае присяжные освобождают половину из тех, кто предстает перед судом.

— Предъявите обвинения. Я дам показания.

— Мы еще не приняли окончательного решения, сможем ли мы использовать вас в суде, – сказал я.

— Но если я согласен…

— Это не так легко. Существуют формальные затруднения. Наш департамент не имеет права рассматривать подобные дела. Если вы подвергнетесь перекрестному допросу в открытом суде, могут появиться трудности.

— А министерство внутренних дел не может помочь? Почему вы не смените эту устаревшую систему? Вот КГБ работает как против внутренних, так и против внешних врагов и имеет единое руководство. Иметь два агентства, одно ликвидирует внутренних врагов, а другое проникает в иностранные системы – это очень громоздко и неэффективно.

— А нам нравится некоторая громоздкость и неэффективность, – возразил я. – Агентства вроде КГБ в любой момент могут свергнуть правительство.

— Но такого переворота пока не случилось, – возразил Штиннес. – И никогда не случится. Партия остается во главе всего, и никто не посягнет на ее власть.

— Не стоит больше пропагандировать роль партии, Эрих. Мы же оба отлично знаем, что Советский Союз накануне кризиса.

— Кризиса? – повторил он.

Он весь подался вперед, упершись локтями в колени и сжав руки. Его истощенное лицо было очень бледным, и глаза горели. Я сказал ему:

— Но ведь нужны очень серьезные стимулы, чтобы поддержать падающую экономику. Мне не надо вам это объяснять, Эрих.

Я улыбнулся, но он не ответил на мою улыбку. Кажется, я задел его за живое.

— А кто борется против этих реформ?

Он еще больше сгорбился. Было интересно, где же видит Штиннес себя самого в этой борьбе? Или он все еще отрицает ее существование?

Ну хорошо, у меня оставался только один способ вернуть его к реальности. И я этот способ использовал: