Книга Лондонский матч, страница 145 – Лен Дейтон

— Вы хотите видеть Зену Фолькман? Вы это хотели сказать?

— Вы ее видели?

— Да, – ответил я.

— Она спрашивала обо мне?

— Она полагает, что выполнила всю свою работу и что я добился полного доверия, а все деньги получили вы.

— Так она сказала?

— Более или менее.

— Полагаю, что это так и есть. – Он снял очки и стал тщательно их протирать.

— Я не знаю, выполнила ли она всю свою работу, но я не добился от вас полного доверия. Полагаю, что это так и есть.

Он посмотрел на меня, но не улыбнулся в ответ на мои слова.

— Не беспокойтесь. Если меня освободят, я не ринусь тут же ее разыскивать.

— Любовь остыла?

— Я в нее влюблен. Но она жена другого человека. У меня нет больше сил для любовных дел такого рода.

— Но у вас есть силы, чтобы проникнуть в кембриджскую сеть?

— Потому что это единственный способ освободиться от ваших людей.

— И дать несомненное доказательство вашей лояльности к нам?

— Я же сказал вам, что эта сеть лучший приз, который я могу вам передать. Наверняка даже вы, англичане, не станете держать меня взаперти, когда я сдам вам их всех.

Это были его собственные агенты, и он говорил о них без тени эмоций. Он был просто хладнокровным животным.

— Но есть проблема вашей защиты, Эрих. Вы большая ценность. Они подложили бомбу под автомобиль, в котором вы сидели.

— Это было предназначено не мне. Просто случайность. Вы, конечно, не верите, что они меня опознали?

Он откинулся на спинку софы, переплел кисти рук и потрещал суставами. Это был жест немолодого человека, который не совпадал с моим о нем представлением. Неужели жизнь в неволе так состарила его? Он был «человеком с улицы» – вся его карьера строилась на умении общаться с людьми. Если ему позволили сломать кембриджскую сеть, значит, он будет делать именно то, что лучше всего умеет. Может быть, все предательства – военные, профессиональные и политические, – все они мотивированы стремлением сделать то, что вы умеете лучше всего.

— Вы выглядите слишком уверенно, – сказал я.

— Да, я не страдаю паранойей, если вы это имеете в виду.

Я оставил этот разговор и отпил чаю.

— Я вижу, вы не курите. Бросили?

Я взял пачку сигар с подноса и понюхал их – не курил целую вечность. Потом положил сигары обратно на поднос, хотя это было нелегко.

— Меня не тянет курить. Хорошая возможность бросить совсем.

Я налил себе еще чая и пил так же, как пил он – без молока и сахара, и это было ужасно невкусно.

— С чего бы вы начали?

Мне не надо было объяснять, что именно я имел в виду. Идея Штиннеса проникнуть в советскую сеть с помощью его методов занимала наши умы прежде всего.

— Первое. Я должен получить свободу. Я не смогу работать, если ваши люди будут следовать за мною днем и ночью. Я должен пойти туда полностью свободным от ваших пут. Вы понимаете?

— Но они теперь встревожены, – сказал я. – Они должны были связаться с Москвой. Москва могла сообщить им про вас.

— Вы очень хорошо думаете о Москве. Совсем как мы слишком хорошо думали об эффективности лондонского Центра.

— Но у меня очень мало шансов убедить начальство в том, что вы один сможете привести к нам эту сеть. Они не захотят в это поверить и расценят как пятно на их компетенции. Они будут опасаться очередной неудачи, в которой могут потерять и вас. Москва ищет вас, Эрих. И вы несомненно это знаете.