Книга Лондонский матч, страница 143 – Лен Дейтон

— Никаких докторов. Меня берет ужас при их виде, – сказал он.

Его голос был невыразителен и холоден, так же, как и его взгляд. Что-то изменилось в нем после нашей последней встречи. Он держался по отношению ко мне с подозрением и не старался скрыть этого.

— Продолжаете рисовать пейзажи? – спросил я.

Я снял плащ и повесил его на крюк за дверью.

— А что еще тут делать?

Все здание отапливалось хорошо, и в его комнате было тепло, но, несмотря на это, электрический камин был включен на полную мощность, и на Эрихе был надет поверх серых фланелевых брюк и темно-зеленой рубашки еще и теплый свитер. Он сидел на софе, обитой мебельным ситцем, возле него лежало несколько лондонских газет. Они были скомканы и смяты так, будто там было прочитано все от корки до корки.

Он казался очень спокойным. Но это было не то спокойствие, которое приходит от умиротворения или от внутренней концентрации. Это было что-то другое, что трудно определить. Что-то, позволявшее ему оставаться как бы сторонним наблюдателем того, что происходит вокруг. Он был как солнце: все остальное двигалось вокруг, не задевая его.

Я снял пиджак и сел на стул напротив него.

— Человек, который ведет допрос, вчера вернулся домой очень рано. И позавчера тоже, – сказал я.

— Некоторые породы птиц умеют петь от рождения, а некоторые учатся у своих родителей.

И это была не шутка. Казалось, он заранее подготовил это, чтобы мне продекламировать.

— Просто орнитологический факт, или вы что-то хотите мне этим сказать, Эрих?

На самом деле я про птиц уже знал. Эрих говорил мне раньше. Он любил демонстрировать свои знания.

— Это неизбежно, если вы пытаетесь найти способ обвинить меня.

— Что за птица вы сами, Эрих? И как нам научить вас петь?

— Я принял ваши условия с доверием. Но я не обещал участвовать в ваших операциях и помогать их успешному осуществлению.

— А какой вы видите вашу часть работы в нашей сделке?

— Я полностью и правдиво отвечал на все вопросы следователя. Но я не могу сказать ему то, чего не знаю сам. Я хочу, чтобы вы ему это растолковали.

— Четверо уже погибли, – сказал я. – Одного вы знаете, это Тэд Рэйли. Он был с вами в Лондоне. Он был моим большим другом. Люди очень рассержены.

— Я сожалею, – сказал Штиннес. Он не выглядел очень сожалеющим, но он вообще никогда не демонстрировал свои чувства.

— Мы попались. Оба раза.

— Я не знал всех деталей.

Это был чисто русский ответ. Он, конечно, знал все детали.

— Оба раза мы попали в дурацкую ловушку.

— Значит, оба раза вы оказались дураками.

— Не заходите слишком далеко, черт возьми. – Я почувствовал, что он начинает меня злить.

— А вы профессионал или слишком долго просидели за письменным столом?

Он выждал паузу и, когда я промолчал, продолжил:

— Не играйте со мной, мистер Сэмсон. Вы же знаете, что Ранселер дилетант. Вы знаете, что он отказался от того, чтобы эту встречу планировали ваши специалисты в оперативном отделе. И вы знаете, почему он так поступил. Чтобы показать всем, что он отличный полевой агент.

Это была совсем не та реакция, которую я ожидал. Штиннес не проявил недовольства из-за того, как действовал Брет Ранселер, хотя его самого при этом чуть не убили. И его интерпретация этого провала ставила Брета в положение героя, – любитель, неумелый герой, но все-таки герой!