Книга Год багровых убийств, страница 61 – Карасуми

Лицзяо, вероятно, относилась к первой категории. Но обычно гиперопека проявляется в дошкольном возрасте. То, как она душила Юэсюэ-подростка, уже выходило за рамки воспитания. Юэсюэ все больше склонялась к тому, чтобы считать этот акт попыткой умышленного убийства.

Рыбья голова липким шепотом повторяла: «Убийство… убийство…» – будто выдвигая обвинение от своего имени. Юэсюэ яростно рванула руки матери, пытаясь освободиться.

В первые месяцы в Бостоне ей каждую ночь казалось, что она вот-вот задохнется. Хотя Юэсюэ сбежала от Лицзяо, страх перед тем, как ее чуть не убили, преследовал ее с пугающей регулярностью.

— …Что ты так вцепилась? – Лицзяо вдруг тоненьким, почти девичьим голосом похлопала Юэсюэ по руке.

Девушка очнулась от галлюцинации и обнаружила, что сжимает материнские пальцы. Она резко разжала ладонь. На запястье Лицзяо уже проступали следы – точь-в-точь как те темно-багровые отпечатки, что остались на ее собственной шее после того вечера.

— Ты в порядке? – Се Суньцзюань встревоженно наблюдала, как со лба девушки катится крупный пот.

— Все… все нормально.

Взгляд Юэсюэ скользнул к Се Вэньчжэ. Тот, будто ничего не заметив, с аппетитом уплетал рис, обильно политый соусом от тушеной головы лосося.

— Ну и хватка у тебя! – не упустила возможности уколоть ее Лицзяо. – Ну что ты так нервничаешь? Вы же с Вэньчжэ одноклассники, а мы с тетей Сунь – подруги не разлей вода. Наша семья теперь станет еще крепче, нечего трястись!

Юэсюэ взглянула на рыбью голову на блюде. Ей чудилось, что та все еще шепчет. К горлу подкатила тошнота.

— Мне нужно в туалет.

Она почти побежала к уборной, захлопнула за собой дверь, щелкнула задвижкой, распахнула крышку унитаза и, обхватив холодный фарфор, сунула пальцы в горло.

Если б было возможно, она хотела бы, чтобы ее вырвало не только сегодняшним ужином, но и тем лососем из прошлого. Юэсюэ понимала, что травма того дня держит ее в заточении. Малейший намек на события прошлого – и ее накрывает волной отвращения…

Даже став доктором наук по психологии, она оставалась узницей собственного разума. И ключ к нему был утерян навсегда.

Отточенным движением крутанув руль, Цзинфан с первой попытки припарковалась на месте для посетителей. Ее рука осталась лежать на рулевом колесе. Двигатель еще работал, песня на кассете только что закончилась, и в паузе перед началом следующей девушка опустила окно, чтобы лучше рассмотреть трехэтажное здание, облицованное желтовато-бурой мозаичной плиткой.

Ей вспомнились легенды о преисподней, в особенности те, что они ставили с театральной труппой, когда Цзинфан гастролировала вместе с ними. Пьесы вроде «Странствия по шести залам ада» ^[47], «Путешествия к Темным горам» ^[48] или «Реки между мирами» ^[49]. По сюжету главный герой вызывал на бой Яньло-вана ^[50], стоя у ворот загробного мира, чтобы отвоевать чью-то душу. В этот момент служители храма быстро выкатывали на сцену тележку, на которой был установлен хлипкий макет городских ворот с надписью: «Город несправедливо умерших» ^[51].

Вслед за тележкой на сцену степенной поступью выходил монах в пятилепестковом чодпане ^[52] с ритуальным посохом в руках, символически разбивал ворота, читал молитвы и бросал внутрь бумажной крепости несколько петард. Их треск сливался с ударами гонгов и барабанов, актерскими репликами и криками зрителей. Ритуальная церемония и спектакль сплетались воедино, напряжение усиливалось до предела. Цзинфан наблюдала, как адское пламя мгновенно охватывает бамбуковый каркас макета, оставляя от него лишь пепел, а клубы черного дыма, поднимавшиеся вверх, в самом деле похожи на души, наконец обретшие свободу. Юэсюэ, как всегда, была одета в черный тренч. Конверт с официальными документами в красной папке, зажатой под мышкой, служил ей пропуском. Несмотря на нарастающую усталость от психического напряжения и расфокусированность внимания, девушка понимала, что для того, чтобы взять крепость штурмом и разрушить врата ада, ей нужно успеть увидеть Чэнь Линь Шуфэнь до того, как приговор приведут в исполнение.