Книга Год багровых убийств, страница 59 – Карасуми

— Просто сейчас я об этом не думаю, – сквозь зубы процедила Юэсюэ, окуная рыбу в соевый соус с васаби и делая над собой усилие, чтобы ее проглотить.

— А-Цзяо, ничего страшного, – вмешалась Се Суньцзюань. – Когда я училась в Америке, там тоже не все стремились к браку.

Конечно, она хотела, чтобы ее сын нашел хорошую пару, и Юэсюэ ей нравилась. Именно поэтому в свое время она согласилась помочь с финансированием ее образования. Хотя, по правде говоря, немалая часть этих денег осела в карманах Лицзяо. Но Се Суньцзюань не придавала этому значения. Сейчас, впрочем, было не время обсуждать подобные вещи.

— Здесь всё по-другому, это Тайвань, – парировала Лицзяо. – Здесь свои правила. Иначе зачем бы я вложила столько усилий, в одиночку растила эту девочку и отправила ее учиться в Америку?

Как раз когда Лицзяо произнесла слово «правила», на стол подали третье блюдо. Это была огромная тарелка диаметром более сорока сантиметров, расписанная в стиле кутани-яки ^[46]. В густом кисло-сладком соусе лежала половина головы лосося, тушенная до мягкости и пропитанная насыщенным ароматом бульона. Мясо, блестящее от жира и рисового вина, отражало потухший взгляд Юэсюэ. Девушка не заказывала это блюдо. Должно быть, его заказал Се Вэньчжэ.

— В это время года редко встретишь голову дикого лосося таких размеров. Кисло-сладкий соус – это смесь китайской техники приготовления рыбы в сахаре и уксусе с местными нюансами. Да еще нужно заранее звонить, чтобы заказать, – в других местах такого не попробуешь, – объяснил Се Вэньчжэ.

Его слова пробудили в Юэсюэ смутное воспоминание. Кажется, она уже ела это блюдо еще до отъезда в Америку. Хотя в ресторане «Чжэньюань» была впервые.

— Юэсюэ, ты тоже попробуй. – Под аккомпанемент объяснений сына Се Суньцзюань уже взяла палочки и отделила кусочек мяса с нижней части головы. – Ты слишком худая, тебе нужно лучше питаться. А здесь много коллагена.

Юэсюэ приняла чашку с рисом и поданным кусочком рыбы. Только стоило ей ощутить на языке каплю соуса, как вкус мгновенно, будто по радиочастоте, пробрался в самые глубины памяти. Под столом ее ступни вдруг пронзила боль – та самая, которую физически невозможно было почувствовать сейчас. Точно так же, как тогда, когда они наступили на осколки стекла. Да, именно в тот день. В тот вечер они как раз ели тушеную рыбью голову… Лицзяо заказала тогда несколько блюд из ресторана: кроме рыбьей головы, еще шпинат с чесноком, темпуру… Вернувшись с дополнительных занятий, Юэсюэ, едва переступив порог, ощутила насыщенный аромат еды – и сразу стало ясно, что это готовила не Лицзяо.

Неужели тогда они ели блюда из «Чжэньюань»? Она не могла вспомнить, было ли напечатано на пакетах название ресторана. Кто вообще запоминает, что именно было на столе в тот день, когда в разгаре подросткового бунта ссоришься с родителями?

— …А ты еще помнишь дорогу домой, – буркнула Лицзяо, подзывая Юэсюэ к столу и торопливо накладывая ей рис – единственное, что она приготовила сама, если это вообще можно было назвать готовкой. Затем мать замолчала, молчаливо перебирая палочками блюда, даже не взглянув на дочь. Перед ними был накрыт роскошный стол с дорогими блюдами тайваньской и японской кухни, но атмосфера между матерью и дочерью была ледяной, словно они были двумя незнакомками, случайно оказавшимися за одним столиком в ресторане.