Книга Год багровых убийств, страница 44 – Карасуми

— В чем дело?

— Мы только что видели эту женщину.

— Да ну?

Несмотря на подробное описание, приведенное Юэсюэ, Цзинфан не вспомнила ее и пояснила, что, поскольку это небольшой поселок, такого рода встречи неизбежны: люди постоянно снуют туда-сюда, сталкиваясь тут и там со знакомыми, поэтому в подобной встрече нет ничего необычного. Тем не менее Юэсюэ не покидало ощущение, что за ними следят. Расслабленная атмосфера рыбацкого поселка вызывала у девушки чувство легкого недоумения и тревоги. Шум волн, бьющихся о берег, смыл горькие, тяжелые воспоминания. Она словно специально примчалась сюда издалека, чтобы преднамеренно пробудить их вновь, заставить обитателей поселка вспомнить о той, кто причинил им столько горя, взбудоражить с таким трудом обретенный Шуйдиляо покой…

Неотступно следуя за Цзинфан и отбивая поклоны, Юэсюэ не заметила, как женщина в цветных нарукавниках покинула храм, и не услышала шум мотоцикла марки «Дикий волк», уносящего ее прочь.

— Я думала, что, вернувшись из Штатов, ты не станешь поклоняться Мацзу, – прошептала Цзинфан, воткнув последнюю курительную палочку в песок.

— Вернувшись из Штатов, я все же не лишилась хороших манер.

— Но ты только что поносила Мацзу на всю суповую…

— Цыц!

В действительности, вне зависимости от религиозных убеждений Юэсюэ и ее отношения к вере местных в сверхъестественное, поскольку она рассчитывала на встречу с монахами, чтобы задать им несколько вопросов о прошлом Чэнь Линь Шуфэнь, сперва полагалось посетить храм Мацзу, дабы уважить старшее поколение. Даже будучи адептом науки, Юэсюэ имела представление о базовых нормах приличия и, конечно же, должна была их соблюдать в этом маленьком рыбацком поселке, находившемся в вотчине Мацзу и под ее покровительством. Девушка прекрасно отдавала себе отчет в том, что ее поклоны и десять курительных свечей, поднесенных божествам, – все это увидят люди.

— О чем ты молилась Мацзу?

— Как можно скорее увидеть Чэнь Линь Шуфэнь.

Не то чтобы Юэсюэ полностью игнорировала благодать Мацзу, но это было сродни тем ощущениям, когда видишь падающую звезду, задуваешь свечи на именинном торте, ждешь Санта-Клауса в детстве или после совершеннолетия вместе с сестрами молишься Лунному старцу ^[40] о счастливом замужестве. Без особой надежды загадываешь желания до тех пор, пока в один прекрасный момент не приходит осознание, что в этом мире нет никаких чудес.

Вознеся молитвы Мацзу, Юэсюэ подошла к стойке с предсказаниями. Сидевший за ней средних лет мужчина, должно быть, был смотрителем храма. Судя по лицу, ему было около пятидесяти, но благодаря крепкому телосложению он выглядел лет на десять моложе – возможно, сказывалась привычка к физическому труду, характерная для жителей сельской местности. Он был одет в белую майку с напечатанным на ней названием храма и, сидя в плетеном кресле, читал газету.

— Скажите, пожалуйста…

— Вы уже воскурили благовония? – спросил он, не поднимая головы. Затем слегка передвинул очки в тяжелой черепаховой оправе на спинку носа и окинул Юэсюэ и Цзинфан проницательным взором.

— Да. Я приехала из Тайбэя с одним дельцем, которое хотела бы разведать… – Тайваньское наречие давалось Юэсюэ не слишком хорошо, но она всячески старалась использовать его там, где этого требовала ситуация.