Книга Блистательные соперники, страница 41 – Дженнифер Линн Барнс

Грэйсон сразу понял, что затеял Брэди. Он соврал сейчас, хотя раньше говорил правду.

— У тебя есть спонсор, – констатировал Грэйсон.

— Я вам не враг. – В этот раз Брэди обратился к Лире. – Я никому не враг. Я всего лишь аспирант. Мне интересно, как влияют материальные предметы, с которыми мы взаимодействуем, на формирование нашей личности. Мне нравятся книги. Мне нравятся звезды. Мне нравятся цифры. И я играю в эту игру по очень веской причине.

А вот это уже снова было правдой. Правдой, которая не имела никакого значения. «У тебя есть спонсор, и, кем бы он ни был, ты думаешь, что он оставил эту каллу тебе», – подумал Грэйсон.

— Я не жду, что вы мне поверите. – Брэди по-прежнему обращался к Лире. – Но вдруг мой жест доброй воли поможет убедить вас?

Он наклонился к ней и прошептал что-то так тихо, что Грэйсону не удалось разобрать ни слова.

Что ты говоришь ей? Что ты задумал, ученый?

Взглянув напоследок на Лиру, Брэди двинулся к краю вертолетной площадки – той, что не выходила к океану, – а потом пропал из виду.

Лира молча постояла какое-то время, а потом повернулась к Грэйсону.

— Жест доброй воли? – недоверчиво спросил он.

— Римские цифры, – ответила Лира.

— Мы и сами догадались.

— Он догадался еще кое о чем. – Янтарные глаза смотрели прямо на Грэйсона, и он узнал этот блеск. – Когда ты находишь правильный ответ, то сразу понимаешь – это он.

Часы на четвертом этаже особняка были большими, с золотыми римскими цифрами на циферблате, и Грэйсон не мог не подумать, что его братья и Эйвери придумали блестящую игру, поражающую своей роскошью.

Лира, стоявшая рядом с ним, все еще держала в руке каллу. Заметив, как Грэйсон только что взглянул на цветок, она заговорила:

— Кто-то специально послал меня сюда, но тогда зачем отвлекать? – Лира переложила цветок в левую руку и прижала правую ладонь к циферблату. – Сначала записки с именами моего отца, потом цветок, и даже девушку с фотографии Брэди зовут Калла.

— Просто совпадение. – Грэйсон поднял руку и вместе с Лирой принялся изучать римские цифры на часах.

— Но что, если у нас с Брэди один и тот же спонсор? Что, если этот человек пытается заставить меня вспомнить ту ночь, когда умер мой отец?

Грэйсон подумал о том, как Лира называла себя оружием – бомбой замедленного действия. А учитывая, как бурно Джеймсон отреагировал на простое упоминание об Элис, было ясно, что здесь замешаны секреты.

Опасные секреты.

— «Грандиозная игра». – Грэйсон повернул голову и поймал взгляд Лиры. – Ты все еще хочешь победить?

Он почувствовал себя последним мерзавцем из-за того, что задал этот вопрос, что намеренно отвлек ее. Но это было для ее же блага, поэтому не считалось манипуляцией.

Он ведь лишь спросил у нее, хочет ли она победить.

— Я рассказывала тебе про папу? – Лира заговорила тихим, даже слишком тихим голосом, продолжая смотреть на часы. – Не про отца, а про настоящего папу, который вырастил меня. Он чудесный! Сколько себя помню, я всегда была папиной дочкой. И папа… он бы точно никогда не забрал меня из детского сада в чужой дом, чтобы поздравить с днем рождения, а потом заставить стать свидетельницей того, чего ребенок никогда не должен видеть. – Ее голос стал громче. – Мой папа всегда был рядом. Мама тоже. И я всегда – всегда – знала, что меня любят.